Том 3. Стихотворения 1921-1929

3
Помощь крестьянке
 
 
Посмотришь на небо: такая синева!
 
И радостно глядеть на золотое поле!
 
А Пров Кузьмич, кулак, сварился: «Жив едва!..
 
   Трещит – без хмелю – голова!
 
Да как ей не трещать?.. О господи, доколе!..
 
   Видала? – Пров пристал к жене. –
 
Что шефы делают?.. Для мужиков? Не, не!
 
На этот раз у них подходец… к „женской доле“:
 
„Мы женщину хотим раскрепостить вполне!
 
Довольно, говорят, ей жить по старине:
 
   В двойных цепях, в двойной неволе!
 
Трудна работа, но… рабочий класс упрям!
 
Мы перво-наперво поможем матерям,
 
Начнем с главнейшего покуда!“
 
   И вот из города недели две назад
 
Сюда явилася какая-то паскуда,
 
Арендовала дом Михеевский и сад.
 
Теперь в дому – всего: игрушки, и посуда,
 
И умывальнички – всё шефские дары
 
   Для деревенской детворы.
 
Подумай: сопляку и кукла и лошадка, –
 
   Заплачет – пряничек дадут.
 
На доме вывеска, что, дескать, „ясли“ тут
 
   И „детская площадка“.
 
   Для деревенских баб-дурех,
 
Для Глашек, Машек да Матрех,
 
Теперь – лафа: весь день на полевой работе
 
Уж не метаться им в двойной, тройной заботе:
 
   Тут дело, жаркая пора,
 
А рядом просит есть и хнычет детвора,
 
И пес – не догляди – забрался детям в миску.
 
Теперь же – „ясли“, детский рай!
 
Матрехе горя нет: знай, поле убирай!
 
   Нет ни хлопот былых, ни риску.
 
За детворой надзор и ласковый уход.
 
   Да, шефы – что сказать? – смекалистый народ,
 
На бабьей струночке играют самой слабой:
 
   Ведь бабьи думки все о ком?
 
О детях!.. Ну, так вот… Ах, мать, не дураком
 
Подмечено: сумей поладить только с бабой,
 
Так после в пять минут поладишь с мужиком!»
 
 
4
Коллективизация
 
 
У кулака, что день, то настроенье хуже.
 
Пров – некого пилить, так он пилит попа:
 
   «Сидеть, сидеть нам, батя, в луже!
 
И в лавочку мою народ валит не дюже,
 
И к лавочке твоей становится все уже
 
   Травой заросшая тропа.
 
Исправить мужиков нет никакой надеи:
 
   На шефов молятся злодеи!»
 
   «Никто, как бог!»
 
   «Опять!.. Уж ты меня не зли!..
 
Давно ли шефы-то свой трахтер привезли,
 
   А нынче новые затеи:
 
   Наладили „сельхозкредит“ –
 
Мол, бедноте кредит весьма не повредит, –
 
Потом „Машинное товарищество“ – нате! –
 
С припевом на такой оскоминный мотив:
 
Чтоб стала жизнь светлей в бедняцкой каждой хате,
 
Вся беднота должна сплотиться… в коллектив!
 
Пусть крепче бьется в ней общественная жилка!
 
За коллективом-де никто не пропадет!
 
   Слышь, поп, машина как гудёт?
 
То кол-лек-тив-ная – сгореть ей! – молотилка!
 
Везет снопы Аким, а следом – Клим, Федот.
 
   Сегодня общий обмолот.
 
Гудёт!.. В башках у них весь век бы так гудело!
 
   Один старается, ретив, –
 
Другой – того быстрей!.. Общественное дело!..
 
   Поганый этот… коллектив!..
 
   Ста-ра-ют-ся!.. Глядеть противно!..
 
Машина за снопом глотает жадно сноп.
 
Ну, что ж нам делать, а? Скажи мне, глупый поп!
 
То ль в петлю вместе лезть? То ль… выпить…
 
                    кол-лек-тив-но?»
 
«Ник!.. Ник!.. Ник!., то, как… бог!»
 
          «Икаешь богом?.. Во!..
 
   Ты, вижу, батенька, хвативши без того!»
 
 
5
Радиофикация
 
 
   «Изба-читальня». У избы
 
На новом столбике две радиотрубы.
 
Пред сельской беднотой – на общем совещанье –
 
Рабочий держит речь о радиовещанье,
 
Насколько от него нам польза велика:
 
Чем селам, деревням – с пустого языка
 
Кормиться слухами да всякой небылицей,
 
Тут – разговор прямой с советскою столицей!
 
О чем? Да обо всем: как выбирать быка?
 
Корову как кормить жмыхом да свекловицей,
 
Чтоб два ведерка в день давала молока?
 
Как поле засевать? Где – рожью? Где – пшеницей?
 
   Что дал «Октябрь» для мужика?
 
Как наш Союз живет? Что слышно за границей?
 
Как можно бедноте стреножить кулака?
 
Как церковь заменить хорошею больницей?..
 
   Кулак у церкви пред звонницей
 
На это зрелище глядит издалека.
 
Увидевши, что поп Лука
 
   Бежит к нему, закрывши уши,
 
Кулак смеется: «Что? Придется бить баклуши?
 
   Шеф-то меня пока,
 
А нынче уж тебя хватает за бока?
 
Мужицкие – не ты, а он – спасает души?
 
Теперь другой закон!.. Совецкая скрижаль!
 
   Ха-ха!.. Одначе, батя, жаль,
 
   Что не попал ты на начало,
 
   Когда тут радиё кричало!
 
   Вот чудеса-то каковы!
 
Путь от Москвы до нас – ты знаешь, как он длинен?
 
Так вот по радию – сейчас вот – из Москвы
 
Кто говорил-то, а? Подумай! Сам Калинин!
 
– Крестьяне! – говорил Калинин из трубы. –
 
   Приветствую!.. И все такое:
 
Про Чимбирлена там и каменные лбы
 
Врагов, что не хотят оставить нас в покое.
 
Я ж думал, слушая: – Эх, если б да кабы
 
Пришли спасители… ну, те же Чимбирлены!
 
Нет, не дождаться нам желанной перемены
 
   Лихой теперешней судьбы!
 
Вот эту радию с каким сравнишь ты ядом?
 
Калинин говорит – слыхать во всей стране,
 
А я вот не в Москве, а с мужиками рядом,
 
Но вроде нет меня: толкаюсь в стороне!
 
   Вон середняк Пахом, гляди-ко.
 
Мать за рукав его схватила, воет дико:
 
   „Куда ты? Господи-Христе!
 
Там бес кричал в трубу, усевшись на шесте!“
 
Одначе, слышь, Пахом, уже не веря в беса,
 
Орет на мать, что та не смыслит ни бельмеса,
 
И тянется туда… к трубе и бедноте!
 
Новинка шефская… Влечет само собою!..
 
Да, времена пошли не те,
 
Досель нам был не мед. А с этою трубою…
 
   Труба нам, батюшка, с тобою!»