Том 2. Стихотворения 1917-1920

  
Тройка *
 
 
 
Мчалась пара… генералов –
 
«Уж Москва невдалеке».
 
Шел Деникин на пристяжке,
 
А Колчак – в кореннике.
 
 
 
Приступили к перепряжке,
 
Головой Колчак поник:
 
Он с Юденичем в пристяжке,
 
А Деникин – коренник.
 
 
 
Мы… Юденича загнали
 
И загнали Колчака,
 
Нынче, братцы, остается
 
Нам свалить коренника.
 
 
  
Буржуазная элегия *
 
 
 
В вечернем сумраке
 
   Кривая улица.
 
Буржуй по улице
 
   Идет, сутулится.
 
Вперед посмотрит он,
 
   Назад оглянется,
 
К плакату каждому
 
   Руками тянется.
 
Движеньем яростным
 
   В одно мгновение
 
Тут он плакат сорвет,
 
   Там – объявление.
 
Утешен радостью,
 
   Увы, минутною,
 
Полна душа его
 
   Тревогой смутною:
 
«Ох, положеньице
 
   Ты буржуазное,
 
Что безысходное
 
   Да невылазное!»
 
Буржуй по улице
 
   Идет, сутулится.
 
В вечернем сумраке
 
   Кривая улица.
 
 
  
Кандидаты на… фонари *
 
 
 
Фон-дер-Гольц в родном Берлине,
 
Он в Стамбуле – Гольц-паша,
 
Гетман Гольцев – в Украине.
 
Что ни день, то антраша.
 
 
 
Сколько красок в этом Фоне:
 
Все цвета на всякий вкус!
 
Фон-дер-гетман-Гольц в вагоне
 
Теребит «казацкий ус»!
 
 
 
«Мейне тапфере козакен –
 
Едер герое, курц унд гут [12].
 
Ошень смелий все воякен,
 
Алле габен дейтшер мут! [13]
 
 
 
Онэ орднунг… [14] бес парятка
 
Штэт [15] ди руссише… земля,
 
Ми поим своя лошатка
 
На московише Кремля!»
 
 
 
Шарлатану наши баре
 
Помогают во всю мочь.
 
Фон-дер-Гольц-пашу в бояре
 
Возвести они не прочь.
 
 
 
Это что! Прохвосты рады
 
Возвести его в цари:
 
«Лишь верни нам наши клады
 
И порядок водвори!»
 
 
 
Ждут «порядка» живоглоты.
 
Погодите, дайте срок.
 
С фон-дер-гетманской работы
 
Вам немалый будет прок:
 
 
 
Коль охоты нет расстаться
 
Вам с мечтою о царях,
 
Не пришлось бы (может статься)
 
С фон-дер-Гольцем вам болтаться
 
На московских фонарях!!
 
 
  
«Богомольный» буржуй *
 
(Московская картинка с натуры)
 
 
Буржуй одет «под пролетария».
 
   Безбожный прежде горожанин,
 
Он у отца у Истукария
 
   Теперь первейший прихожанин.
 
 
 
На голос звона колокольного
 
   Он нынче мчит, как угорелый,
 
И средь народа богомольного
 
   Он разговор ведет умелый.
 
 
 
Волк, под овечьей скрытый шкурою,
 
   Глаза молитвенно закатит,
 
На разговор с иною дурою
 
   По часу битому он тратит.
 
 
 
Попу, умильно руку чмокая,
 
   Подносит воду и кропило.
 
В глазах лукавых – скорбь глубокая
 
   «Как-кое время наступило!»
 
 
 
В руках – с яичко воробьиное
 
   Просфорка серая, сухая.
 
«И вот за это – пять с полтиною!» –
 
   Буржуй в толпе бубнит, вздыхая.
 
 
 
Толпа к просфоркам жадно тянется.
 
   Поп всем дает – дает просфорки,
 
Продаст просфорку и оглянется:
 
   Бумажек стопочки и горки!
 
 
 
Буржуй на паперти старается,
 
   Весь разрывается на части:
 
«За что Расея-мать карается?
 
   Дождемся ль мы законной власти?»
 
 
 
Всех взбудораживши вопросами,
 
   Он мчит домой к своей шкатулке
 
И… всю неделю папиросами
 
   Торгует в Банном переулке.
 
 
  
Коммунары *
 
 
 
Ни достатка, ни порядка;
 
Ходит сам не свой Касьян:
 
У Касьяна есть лошадка,
 
Нету плуга и семян.
 
 
 
У Емели дует в щели.
 
С горя, бедный, будто пьян:
 
Плуг есть старый у Емели,
 
Нет лошадки и семян.
 
 
 
Злая грусть берет Нефеда,
 
Дед клянет весь белый свет:
 
Семена нашлись у деда,
 
Нет лошадки, плуга нет.
 
 
 
Повстречал Касьян Нефеда,
 
Подошел к ним Емельян.
 
Слово за слово – беседа
 
Завязалась у крестьян.
 
 
 
«Ох-ти, брат, не жизнь, а горе».
 
«Я вот стал совсем моща».
 
Все на том сошлися вскоре:
 
С горем биться сообща.
 
 
 
Что у всех имелось втуне,
 
То теперь слилось в одно:
 
Есть коммуна, а в коммуне –
 
Плуг, лошадка и зерно.
 
 
 
Дед с Касьяном поле пашет, –
 
С ними спаянный трудом,
 
Молотком Емеля машет,
 
Подновляя общий дом.
 
 
 
Труд не в труд, одна утеха,
 
Стал милее белый свет.
 
– Братцы, счастья и успеха!
 
Коммунарам мой привет!