Том 1. Стихотворения 1908-1917

XIV
Похороны
 
 
У буржуев шумный пир, –
 
   Ну и пир.
 
Всех повесить, кто за мир! –
 
   Кто за мир?
 
Поднялся веселый крик, –
 
   Ну и крик:
 
Умер, умер большевик! –
 
   Большевик?
 
Со святыми упокой! –
 
   Упокой?
 
Шевелит мертвец рукой! –
 
   Ох, рукой!
 
Большевик открыл глаза! –
 
   Ой, глаза!
 
Неужель опять гроза? –
 
   Да, гроза!
 
 
Барские слезы
(Побывальщина)
 
 
   Как во славном было городе, во Питере,
 
Как на славной было улице Суворовской,
 
Против дому ли того да против Смольного
 
Как стояла там персона благородная,
 
Благородная Персона да дородная.
 
Как прегорько та персона убивалася,
 
Убивалась, говорила таковы слова:
 
«Ах, и было ж мною попито-поедено,
 
На пуховых на перинах да полежано!
 
Ох, житье мое ты барское, привольное,
 
Навсегда, мое житье, ты миновалося.
 
Все богачества мои да все владения,
 
Нажитые, родовые все и женины,
 
По рукам пойдут мужицким, по мозолистым,
 
Беднотою неумытого поделятся.
 
Ох ты, горюшко мое, ты, горе горькое,
 
И с чего ты, злое горе, приключилося,
 
Лиходеем на меня каким ты наслано?
 
Уж вы, белые палаты, зданье Смольное,
 
Будь ты, Смольное, навеки трижды проклято!
 
Чтоб ты в землю без остатку провалилося!
 
Что пригрело ты смутьяна неуемного,
 
Главаря всей чернокостной буйной сволочи,
 
Батраков ли всех лихого обольстителя,
 
Всей ли жизни моей барской погубителя,
 
Верховода ли Совета окаянного,
 
Что Рабочего Совета да Солдатского!
 
Как пойду я помолюся всем святителям:
 
Милюкову – Сладкопевцу Дарданельскому,
 
Церетели и Авксентьеву – угодничкам,
 
Пред иконою святою, пред Калединской,
 
Пред Корниловской иконой чудотворною
 
Я зажгу по две свечи, свечи пудовые:
 
«Вы, отцы мои, святители-угоднички,
 
Уж вы сжальтеся над нашей барской участью,
 
Отведите от нас беды величайшие:
 
Одолела голытьба нас бесталанная!»
 
Помолюся – будет чудо – глас услышится:
 
«Все пойдет по-стародавнему, попрежнему:
 
Не владеть крестьянам пахотью помещичьей,
 
Не видать голодной рвани вольной волюшки,
 
Не бывать вовеки царствию батрацкому!»
 
 
XV
 
 
О правительстве о новом
 
Уж обмолвился я словом,
 
Не касаяся имен,
 
Кто дурак и кто умен.
 
Не хотелось, между нами,
 
Стих марать их именами.
 
Но, чтоб нити все связать,
 
Мне придется рассказать
 
О министре самом главном
 
И конце его бесславном.
 
Чтобы дать его портрет –
 
Добрых слов в запасе нет,
 
А браниться неуместно.
 
Полагаю, всем известно,
 
Что он Керенским звался.
 
Но откуда он взялся?
 
От эсеров, вот откуда!
 
Легковеры ждали чуда:
 
Адвокат, мол, говорлив,
 
Говорлив, да не сварлив.
 
Бывши в Думе депутатом,
 
Объявлялся демократом,
 
Значит, станет за народ.
 
Вышло ж все наоборот.
 
Не туда он руль направил,
 
С бедной братией лукавил,
 
С богачами жил в ладу
 
И дудил в одну дуду.
 
Лебезя пред богачами,
 
Упивался их речами.
 
Богачи ж – не знал холоп –
 
Под него вели подкоп.
 
Телеграмма – трах! – из Ставки:
 
«Убери-ка ноги с лавки
 
Да проваливай ко псам!
 
Подудить хочу я сам!»
 
Адвокатик, взвывши матом,
 
С просьбой слезною к солдатам:
 
«Помогите! Караул!»
 
Поднялся в казармах гул:
 
«Шут с тобой! Помочь нетрудно,
 
Только правишь ты паскудно.
 
Не исправишься – гляди:
 
Тож от нас добра не жди!»
 
 
XVI
 
 
Дурака учили мало.
 
Офицерство не дремало.
 
Как Корнилов-генерал
 
Артиллерию сбирал:
 
«Вы, ребята-ребятушки,
 
Заряжайте свои пушки
 
Да начните-ка палить,
 
Чтоб правительство свалить.
 
Мне правительство не мило,
 
Бунтарей не догромило.
 
Канителить неча зря.
 
Погуляли без царя!»
 
Отвечали тут солдаты:
 
«Вона, брат, махнул куда ты!
 
Нет, Корнилов-генерал,
 
Не на глупых ты напал.
 
Вот, пожалуй-ка в кутузку,
 
Петля будет на закуску!»
 
 
XVII
 
 
Что же сделал адвокат?
 
Наплевавши на солдат,
 
После доброй их подмоги
 
Обивать, злодей, пороги
 
К богачам пошел опять.
 
«Ах, должны же вы понять,
 
Что для вас я – друг ваш верный,
 
Ваш слуга нелицемерный
 
И что вас я под беду
 
Никогда не подведу.
 
Черный люд мы успокоим:
 
Предпарламентик устроим,
 
Членов так мы подберем,
 
Чтоб не пахло бунтарем.
 
Словом, будет – говорильня,
 
И буфетик, и курильня.
 
Пусть там малость погалдят:
 
Этим нам не повредят.
 
Мы к ним раз-другой заглянем,
 
Месяц как-нибудь протянем,
 
Через месяц поглядим:
 
Хорошо ли мы сидим?!»
 
 
 
Посидели две недели
 
И тормашкой полетели.
 
«Коемуждо поделом!»
 
Вышел сразу перелом.
 
Люд рабочий да солдаты,
 
Окружив дворцы-палаты,
 
Объявили власть свою!
 
Трудовой народ в бою.
 
Час назад войска шли мимо,
 
Видел Ваню я и Клима,
 
Может быть в последний раз.