Том 1. Стихотворения 1908-1917

Часть 70 из 102 Информация о книге
II
  Царь снаряды льет да пушки,
 Обирает деревушки,
 Тащит все из черных хат,
 Да не трогает палат.
 Богачи – опора трона,
 Ими держится корона,
 И готовятся кнуты
 Для голодной бедноты.
 Богачам одна забота:
 Выгнать с бедных больше пота,
 И война им не страшна –
 Пухла б только их мошна.
 
 
III
  Царь печатает плакаты,
 Что дела, мол, плоховаты,
 Обнищала-де казна,
 Сила ж вражья все грозна.
 Так без помощи народа
 С ней не справиться в три года,
 И повинен-де народ
 Дать деньжаток на расход.
 Пусть поможет, кто чем может.
 Люд несчастный кости гложет,
 Но, поддавшись на обман,
 Лезет горестно в карман.
 
 
IV
  Помогли царю поборы,
 У царя снарядов горы,
 А в строю, само собой,
 Тьма народу… на убой.
 «Ну, теперь нас, немцы, троньте!»
 Укрепились мы на фронте, –
 (Словно турок на колу!)
 Глядь: расхлябались в тылу.
 
 
V
В деревне
  У Прокофьевны в избушке
 Дух – пробить не впору пушке,
 А народ все прет да прет.
 Любопытство всех берет, –
 Слух прошел, вишь, в околотке:
 Зять приехал в гости к тетке.
 Васька – парень с головой,
 Он в трактире – половой.
 А трактирчик-то столичный,
 Ходит люд туда различный;
 Тот словечко, этот пять,
 Всех послушать – все узнать,
 Станешь умным без науки.
 Ваське, стало, карты в руки.
 Окружил его народ,
 Смотрит Ваське жадно в рот.
 «Что, брат, деется на свете?»
 «Кто грешит и кто в ответе?»
 «Скоро ль кончится война?»
 «Все выкладывай сполна!»
 Обтерев о скатерть ложку,
 Закрутивши козью ножку
 И спросивши прикурить,
 Стал Васюха говорить:
 «Есть чем, братцы, похвалиться,
 Есть чем с вами поделиться.
 Как припомню, словно сон.
 Был на днях я средь персон,
 Милость чья нам столь потребна:
 После царского молебна
 Сам святой митрополит
 Речь сказал, как бог велит, –
 Про врагов и супостатов,
 Про зловредных демократов,
 То-бишь, всяких бунтарей
 Против бога и царей.
 Несть бо власти, аще… аще…
 За царя молитесь чаще!
 После, выйдя на амвон
 И отвесив всем поклон,
 Стал держать министр судейский
 Речь про замысел злодейский:
 Вновь-де стал крамольный сброд
 Трудовой смущать народ,
 Соблазнять иною долей,
 Подстрекать землей и волей…»
 «Ты скажи нам… о себе! –
 Поднялся тут шум в избе. –
 От земли ты, что ж, отрекся?!?»
 Тут Васюха сразу спекся,
 Поперхнулся и умолк,
 Озираючись, как волк.
 Видит: сват глядит не сватом,
 Теща прет к нему с ухватом:
 «Ну-тка, скажь нам, мил зятек,
 Что про землю ты ответил?!»
 Васька живо дело сметил:
 В двери шмыг – и наутек!
 Через рытвины, ухабы
 Улепетывал от бабы
 Наш Васюха во весь дух,
 Приговаривая вслух:
 «Ой вы, ноги мои, ноги,
 Не споткнитесь средь дороги,
 Замети, метель, следы,
 Чтоб уйти мне от беды!»
 
  Вася в питерской харчевне
 Всем трезвонил о деревне:
 «Ох, уж эти мужики!
 Ох, и что за чудаки!
 В гости звали, принимали,
 Прижимали-обнимали,
 Все бока мне обломали,
 Угощали так, что вот
 По сей день болит живот.
 Как поедете, ребятки,
 Вы к родне своей на святки,
 Дай вам бог, чтоб вас родня
 Так встречала… как меня!»
 
 
Разоренные
  Воробушек воробушку:
 «Чирик, чирик, чирик!»
 Один был первогодочек,
 Другой уже старик.
 Сел старый, пригорюнившись,
 Все перышки сложив,
 А малый расфуфырился:
 «Жив-жив, жив-жив, жив-жив!»
 «Жив? Много ль жить осталось?» –
 Промолвил старина.
 «Да как же! Бают, дедушка,
 Вот кончится война!»
 «Ох, кончится – не кончится,
 А все разорено…
 От холоду да голоду
 Подохнем все равно».
 
 
VI
На столичном рынке
  Бог знает, что творится
 Средь рыночной толпы:
 «Сижу без дров, сестрица!»
 «Ни фунтика крупы!»
 «Заплачешь, хоть не плакса!»
 «Грабиловка!» – «Обман!»
 «Какая ж это такса?»
 «Поход на наш карман!»
 «Но кто ж того не знает,
 Что таксу издает
 Не тот, кто покупает,
 А тот, кто продает!»
 «Бери-ка чином выше».
 «Гнетут со всех сторон!»
 «Порядки!» – «Тише, тише!»
 «Чего-й так?» – «Фараон!» [16]
 «Эй, р-рас-хо-дись, орава!»
 «Родимые! Берут!»
 «Брысь! Не имеешь права!»
 «В участке разберут!!»
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница