Том 1. Стихотворения 1908-1917

X
 
 
Время шло, не шло – хромало.
 
Натерпелася немало
 
В эти годы сирота.
 
Воевала беднота,
 
Гибла в битвах, как солома,
 
Разорялась крепко дома:
 
Шло хозяйство все вразброд, –
 
С каждым днем нищал народ.
 
Но проклятым лиходеям,
 
Мироедам-богатеям
 
Каждый лишний день войны
 
Был находкой для мошны.
 
Богачи народ прижали,
 
Как в клещах его держали
 
И сгибали в три дуги:
 
«С нами спорить не моги!»
 
Как с войной пошла вся каша,
 
У попа служила Маша.
 
За несчастные гроши,
 
Как прикажут, так пляши.
 
 
XI
 
 
Маша день-деньской в работе.
 
Попадья сидит в капоте,
 
Объедается, скулит
 
Да работницу пилит:
 
«Что ты мечешься, кобыла?
 
За детьми убрать забыла,
 
Не докончено шитье,
 
Время браться за мытье,
 
Опоздаешь вновь с обедом,
 
За тобой ходи все следом.
 
Подоила ль ты коров?
 
Наколола ли ты дров?
 
Аль самой полоть мне грядки?
 
Вот они – пошли порядки:
 
Плату любишь, жрешь как – во!
 
А работать не тово!»
 
 
XII
 
 
Поп иные любит шутки:
 
Трется около Машутки,
 
Вслед за нею со смешком
 
Скачет батя петушком,
 
Строит масленые глазки
 
Да рассказывает сказки,
 
Пакость всякую несет,
 
Бороденкою трясет…
 
Маша бате не сдавалась,
 
Вырывалась, отбивалась.
 
Незадачливый отец
 
Обозлился под конец,
 
Объявил расчет до срока:
 
«Нет с тебя, я вижу, прока.
 
Тож, подумаешь, княжна!
 
Ты мне больше не нужна!»
 
 
XIII
 
 
Пров Кузьмич – хозяин новый –
 
Был мужик весьма суровый.
 
Но с Машуткой хмурый Пров
 
Тож не слишком был суров.
 
У него своя припевка:
 
«Фу ты, дьявол!.. Козырь-девка!
 
За красу твою… тово…
 
Мне не жалко ничево…
 
Нынче все торгуют честью».
 
Пров не силой брал, так лестью.
 
Хлопал Машу по плечу:
 
«Я тебя озолочу!»
 
Так пришлося Маше снова
 
Бросить службу и у Прова.
 
 
XIV
 
 
Стойте, братцы. Долог путь.
 
Дайте малость отдохнуть.
 
Чай, никто не мчит вдогонку?
 
На часок свернем в сторонку
 
И оглянемся назад:
 
Далеко ли Петроград?
 
Петербургом был он ране.
 
В черной копоти, в тумане,
 
Возлежал среди болот
 
Мощи царственной оплот,
 
Всероссийский обирала.
 
Здесь томилась, вымирала,
 
Набивая чердаки,
 
Голь людская, бедняки.
 
Здесь в подвалах темных, душных
 
Для малюток золотушных
 
Из-за копоти и туч
 
Не сверкал весенний луч.
 
Здесь под сводами заводов,
 
Средь громадных дымоходов
 
Рос могучий дух борьбы
 
Пролетарской голытьбы.
 
И не раз уж эта сила
 
Воли-выхода просила, –
 
Разметавши тьму препон,
 
Колебала царский трон.
 
Перед страшною войною
 
Снова грозною стеною
 
Стал вздыматься бурный вал:
 
Люд рабочий бунтовал.
 
 
XV
 
 
Добрый царь в досаде лютой
 
Зашушукался с Малютой,
 
Самым главным палачом:
 
Порешить, мол, им на чем,
 
Как им быть с фабричным людом?
 
Не окончился бы худом
 
Бунт проклятой голытьбы, –
 
Мол, от уличной борьбы,
 
От всеобщего шатанья
 
До открытого восстанья
 
Остается только шаг.
 
С каждым днем наглеет враг.
 
Пред опасностью подобной
 
И царю и шайке злобной
 
Всех приспешников его
 
Не осталось ничего,
 
Как – все это уж заране
 
Палачи держали в плане,
 
Животы свои храня, –
 
Чтоб спастися от огня,
 
Прыгать в полымя. Миколку
 
Сбить нетрудно было с толку:
 
Отродясь уж он таков –
 
Был на редкость бестолков.
 
Дуралей поверил сдуру,
 
Что свою спасет он шкуру,
 
Застрахуется вполне,
 
Отыгравшись на войне.
 
 
XVI
 
 
Вот война пошла откуда.
 
Для трудящегося люда
 
Жизнь настала – чистый ад.
 
Застонал и стар и млад.
 
С фабрик, с каждого завода
 
Обобрали тьму народа. –
 
Торопились поскорей
 
Изничтожить бунтарей,
 
Гнали их в огонь, под пули,
 
Туго петлю натянули
 
И не ждали, гады, дней,
 
Как забьются сами в ней.
 
Больше года шли сраженья.
 
Где добыть нам снаряженья?
 
Немец лез на нас да лез,
 
А у нас всего в обрез.
 
 
XVII
 
 
Втапоры – не без причины –
 
Царь извелся от кручины
 
И, дрожа за ход войны,
 
Каждый час менял штаны,
 
Со штанами – мысли тоже.
 
Драл царя мороз по коже,
 
Затрещал пустой чердак:
 
«Заварил я кавардак».
 
Шло кругом столпотворенье,
 
Царь не прочь на замиренье,
 
Но, ожегшись на войне,
 
Мира трусил он вдвойне:
 
«Мир позорный, без победы.
 
Принесет такие беды,
 
Что мне вряд ли сдобровать.
 
Нет, уж лучше воевать».