Том 1. Стихотворения 1908-1917

Часть 45 из 102 Информация о книге
* * *
  Как вскричит отец на дочку!
 Но… Мы здесь поставим точку.
 
 
  Бакинская «дыня» 1914 года ^*
  В 1908 году на предъявленные бакинскими рабочими требования нефтепромышленник Гукасов ответил телеграммой: «Пришлите мне чарджуйскую дыню».
 («Труд. правда», № 10.)
 
  «Ох! – У Гукасова припадок злой одышки
            И колотье в боку: –
 Ох, как-то там теперь?.. Ох, не горят ли вышки
                  В Баку?»
 Туз нефтяной клянет со сломленной гордыней
            Разбитые мечты:
 «Шесть лет готовились… и угостили… „дыней“!..
                  Скоты!»
 
 
  «По основе!» ^*
  Гг. хозяева захотели похвастать хорошим отношением к рабочим. Но, видно, забыли они про худую основу.
 (Письмо максвельцев в «Трудовой правде» 6 июня.)
 
     Без намеков и наглого крику,
    Господам-ликвидаторам в пику,
 Повторим, что сказали максвельцы вчера:
 «От частичных уступок не ждем мы добра!
    Мы к иному стоим наготове.
    Наш удар – по прогнившей основе!»
 
 
  Административный юмор ^*
  В Ростове-на-Дону газета «Утро юга» оштрафована 8 мая на 500 рублей за помещение статьи «Необходимо кричать».
 (Из телеграмм.)
 
  Свободна ли печать?
 О господи! Вестимо!
 Свободен всяк кричать,
 Кому необходимо.
 
  Нет гнета на Руси
 На малую толику:
 Полтысячи внеси
 И – надорвись от крику!
 
 
  Законники ^*
   Микола Тюрин поутру
    Чинил дыру
    В прогнившей крыше
 И только что, взобравшись выше,
 Сесть на конек хотел верхом,
 Как поскользнулся ненароком
 И, вниз свалившись кувырком,
    О частокол огрелся боком.
 На крик народу собралось.
 Жена исходит в диком вое:
    «Ды на ко-го ж…»
             «Не вой ты… брось!»
 «Эх, братцы, горе-то какое!»
 «Гляди: прошло колом наскрозь!»
 
  Придя в себя, бедняк Микола
 Взмолился горько: «Братцы… ой!..
 Сымите… братцы… с частокола!..»
 «Чичас приедя становой, –
 Уж потерпи, голубчик, малость!»
 «Уж потерпи!»
               «Ой… братцы… ой!..»
 «Чичас приедя… Эка жалость!..»
 «Ды на ко-го ж ты нас…»
                     «Постой!
 Тьфу, Груша, ты-то хоть не вой!»
 «Ды на ко-го ж…»
                   «Ой… братцы… ой!..»
 «Чичас приедя!.. Слышь, Микола?
 Никак нельзя без протокола!»
 «Уж потерпи!»
               Мужик терпел…
 Терпел… Под вечер захрипел,
 Уставил мутный взор на Грушу,
 Икнул… и отдал богу душу!
 
 
  Чиж-трезвенник ^*
   «Чиж-жик, чижик, где ты был?
 На Фонтанке водку пил…
 Вы-пил р-рюмку… вып-пил две…
 3-заш-шумело… в га-ла-ве!..»
 «С чего ты, братец, так- распелся? –
 Вскричал воробушек чижу. –
 Эге, да ты, как погляжу,
 Уже порядком… разговелся!»
 «Пью!» – свистнул чижик воробью.
 «Пьешь? Видно. Вон какая резвость!
 Аль не слыхал, что нынче – трезвость?»
 «А как же? С трезвости и пью!..
 Попробуй, запишись, дружище…
 Запьешь, гляди, меня почище!»
 «В чем дело, братец?»
 «В чем? А в том:
 Когда великим-то постом
 У нас средь птичьего прихода
 Пошла на трезвость эту мода
 И под любым почти кустом
 Все лишь про трезвость драли глотку,
 На „зелье адское“, на водку,
 Решил и я махнуть хвостом
 И обязать себя обетом
 Не пить, по крайности, хоть летом,
 Когда у всех у нас хлопот
 С детьми, с хозяйством полон рот.
 Решив, пошел сказать об этом
 Попу приходскому, отцу
 Скворцу.
 „Ох! – молвил батя мне умильно. –
 Слыхал я, чадо: пьешь ты сильно.
 Рад за тебя теперь душой!
 Искус приемлешь ты большой.
 Перед таким искусом, чадо,
 Нам отслужить молебен надо“.
 Поп отслужил. Я заплатил.
 Скорей домой. А поп вдогонку:
 „Иконку ты не захватил!“
 Я заплатил и за иконку.
 „Блюди, сынок, себя! Блюди!
 Через недельку приходи
 Для совершения моленья
 Об укреплении терпенья“.
 Расходы всё, а денег нет.
 Тут приключилось искушенье:
 Нарушил с кумом я обет.
 Пришлось платить за нарушенье.
 Корил отец меня, корил,
 Потом молебен повторил
 Об утвержденье доброй воли.
 Ан случай новый подоспел:
 Дрозд – именинник был он, что ли? –
 Позвал, а я… не утерпел:
 Обет нарушил, значит, снова.
 Открыл Скворцу вину свою.
 Не говоря худого слова,
 Он дал мне епитимию.
 – У бати строгие порядки! –
 Три дня ему копал я грядки.
 Беда! Горячая пора.
 Из головы нейдет забота:
 Ведь у меня там детвора,
 У самого стоит работа.
 Ну, отработал тяжкий грех, –
 Ан, оказалось, что потребен
 Еще особенный молебен
 О здравье трезвенников всех.
 Через неделю – панихида
 За упокой царя Давида,
 Еще кого-то… без конца!
 И тут меня, дружок, обида
 Взяла такая на Скворца,
 Так стало тошно жить на свете,
 Что, позабывши об обете,
 Хватил я здорово винца!
 Пью! С горя: пил, да не пропился,
 А тут – до нитки промолился!..
 Ты что ж раскис-то, голова!
 Воробыш! Плюнь! Всё – трын-трава!
 Тряхнем последнею полтиной:
 Идем, брат, выпьем по единой!!.
 И – эх!..
 Вып-пил рюмку, вып-пил две,
 З-заш-шумело в га-ла-ве!
 Ти-тю-ли, тю-ли, тю-лей,
 Ну-тка, рюмочку налей!»
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница