Том 1. Стихотворения 1908-1917

Часть 40 из 102 Информация о книге
  Змея… ^*
  Вчера неведомо откуда в Государств, думу вползла самая настоящая змея.
 Суеверные депутаты говорили:
 – Не к добру это!
 («Бирж. вед.», 26 марта.)
 
  «Биржевка» в страхе нам намедни рассказала,
                    Что в Думу-де змея вползла.
 Взаправду ли вползла? Иль, может быть, из зала
                     Обратно уползла,
                     Успев наделать зла?
 Кто с буйным Марковым шипел все время рядом?
 Кто Пуришкевичу любезно плешь обвил?
 Кто клеветническим своим змеиным ядом
                    Недавно нас травил?
 К чему одной змее дивиться, точно чуду,
 И лживо вопиять: к добру она иль к худу?
                   Ни к худу, ни к добру.
 О, сколько их еще, злых, сытых и надменных,
 Людей по внешности, но гадов несомненных
                     По их змеиному нутру!
 
 
  Куры ^*
 Сказка
     «Ко-ко-ко-ко!»
       «Ко-ко-ко-ко?»
 «Уж солнце вона – высоко,
 А ты, никак, все спишь, касатка? –
    Хохлатке молвила хохлатка. –
 Ты чем же ночью-то так занята была?»
    «Ох, мать, я вправду не спала.
 Лягушки – сгинь они! – всю ночь без промежутка
 Вопили так, что слушать было жутко:
    Ква-ква! Ква-ква! Ква-ква!
 Уж я на чердаке не находила места.
 От шуму стала так кружиться голова,
    Что я, поверишь ли, едва
    Не кувыркнулася с насеста».
 «Ась? – на хохлаток тут накинулся петух. –
    О чем вы шепчетеся, дуры?»
    На крик сбежалися все куры,
 А через час гулял по всей деревне слух:
    Мол, про лягушек вызнал кто-то,
 Что ночью был у них галдеж совсем не зря, –
 Лягушки задали банкет на все болото
    В честь своего царя:
 Вернулся аист к ним вчера из-за границы.
    И вот с пустяшной небылицы
    У кур поднялся кавардак:
    «Куд-куд-кудак!»
    «Куд-куд-кудак!»
    «Ведь, как-никак,
    Мы всё же птицы!
 А что за жизнь у нас? Лягушка – эка фря! –
    И та царем своим гордится.
 Так после этого нам, курам, без царя
    Быть и подавно не годится!»
      «Что „не годится“ – просто срам!»
        «Мы – не народ, а сброд!»
          «Мы – стадо!»
        Пошел средь кур по всем дворам
          Такой трарам,
    Что просто страх: царя им надо!
    Царя! Легко сказать, да потрудней найти.
    Куда с поклонами идти?
    С кем заводить переговоры?
    Средь петухов пошли раздоры,
    Ожесточились петухи:
    Ни капли общего доверья.
    Из-за малейшей чепухи
    Лилася кровь, летели перья.
    «Злодей!»
    «Плутяга!»
       «Вор!»
          «Подлец!»
    Каких тут не было словец?!
    Но, притомившись долгим спором,
    Бойцы смирились, наконец,
    И, столковавшись, общим хором
    Себе наметили царька –
       Хорька.
    «То ничего, что мал он с виду, –
    А как силён и как зубаст!»
    «Уж он подвластных кур в обиду,
    Конечно, никому не даст!»
 «Все об уме его слыхали отзыв лестный?»
 «Мудрец известный!»
 «Он даст законы нам, распределит права,
 Искоренит вконец раздоры, своевольство!»
 Тут куры, времени не тратя на слова,
 К хорьку почетное отправили посольство.
 «Отец наш! – пред хорьком, волненье поборов,
    Толпа послов заголосила. –
    Ты нам прибежище и сила,
    Защита наша и покров!
 Владыка, не отринь куриного моленья,
 Да благостью твоей мы токи слез утрем!
 О, согласись принять от нас бразды правленья!
 Взойди на новый трон и будь у нас царем!»
 «Да будет так! – сказал хорек с приметной дрожью,
 Припомнивши насест куриный и чердак. –
 Гнет власти я готов понесть во славу божью.
       Да будет так!
    Ни хищный зверь, ни злая птица
    Вам не опасны с этих пор:
 Мной будет прогнана от ваших гнезд лисица
 И будет ястребу жестокий дан отпор.
 Всяк, вас обидевший, останется в ответе.
 Пусть зернышко у вас утащит воробей,
 И для него – клянусь, господь меня убей! –
 День этот будет днем… последним днем на свете!
 Я – меч народный! Я…»
           Ну, словом, наш хорек
 Нахваливал себя и вдоль и поперек.
 Вступив же на престол, на ласки не скупился,
 Нрав кроткий проявлял на деле и словах,
 Пока… пока в своих владетельных правах
        Совсем не укрепился.
 Вот тут-то и пришла для подданных беда:
 Минуты не могли провесть они в покое.
    Являясь к курам для суда,
    Их повелитель иногда
 Изволил проявлять усердие такое,
 Что утром, уходя с виновного двора,
 Не оставлял в живых ни одного пера!
    Так – не прошло еще полгода,
    Как обнаружилось зимой,
    Что от куриного народа,
    От стариков и от приплода,
    Осталось… боже, боже мой!
 Те, что осталися, бранились: «Пёвни, пёвни!
    Метлою гнать вас из деревни!
    Кого избрали вы в цари,
    Холера всех вас побери!
 Откуда нам теперь спасенья ждать? Откуда?
    Просить у неба, что ли, чуда?
    Ну, так идем тогда к попу».
 Но поп, узнав, с чего пошла у кур тревога:
 «О род мятущийся! – прикрикнул на толпу. –
 Несть власти, аще не от бога!
    Как ваша участь ни горька,
    Не ополчайтесь на хорька!»
    Обескуражены, понуры,
    Бранились крепко петухи:
    «С таким попом одни грехи!»
    И порешили снова куры
    В собранье тайном на току:
    «Идем к Вавиле – мужику!
    С Вавилой всякое бывало,
    Изведал горюшка немало
    Мужик строптивый на веку.
    Авось поможет нам советом!»
    Помог мужик. Но как? Об этом
    Я рассказать вам все могу
    Лишь в тесном дружеском кругу
    И то – под дьявольским секретом.
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница