Стихотворения

1919
  
Правда-матка
 
 
Или — как отличить на фронтах подлинные листовки Демьяна Бедного от белогвардейских подделок под них
 
 
 
Вожу пером, ребятушки,
 
По белому листу.
 
С народом я беседовать
 
Привык начистоту.
 
За словом, сами знаете,
 
Не лезу я в карман,
 
Но не любил я отроду
 
Пускаться на обман.
 
За правду распинаюсь я
 
Уж много-много лет
 
И за словечко каждое
 
Готов держать ответ.
 
Написано — подписано,
 
Читай меня — суди.
 
Любовь и злая ненависть
 
Сплелись в моей груди:
 
Любовь — к народу бедному
 
И ненависть — к панам,
 
К царям, попам, помещикам
 
И всяческим «чинам».
 
За то, что раскрываю я
 
Всю правду бедняку,
 
Меня б дворяне вздернули
 
На первом же суку.
 
Пока же на другой они
 
Пускаются прием:
 
Печатают стишоночки,
 
Набитые враньем.
 
Стишки моею подписью
 
Скрепляют подлецы,
 
Чтоб их вранье за истину
 
Сочли бы простецы.
 
Но с подписью поддельною
 
Уйдешь недалеко.
 
Мои ль стихи иль барские, —
 
Друзья, узнать легко:
 
Одной дороги с Лениным
 
Я с давних пор держусь.
 
Я Красной нашей Армией
 
Гордился и горжусь.
 
Мне дорог каждый искренний
 
И честный большевик.
 
В моем углу два образа:
 
Рабочий и мужик.
 
За строй коммунистический
 
Стоял я и стою.
 
Помещикам, заводчикам —
 
Пощады не даю.
 
Стремясь рассеять знанием
 
Души народной мрак,
 
Я — враг всех бабьих выдумок
 
И всех поповских врак.
 
Как вы, люблю я родину,
 
Но — не рабыню-Русь,
 
Которой помыкала бы
 
Разъевшаяся гнусь.
 
Люблю я Русь народную,
 
Советский вольный край,
 
Где мироедам — места нет,
 
Где труженикам — рай.
 
Еще, друзья, приметою
 
Отмечен я одной:
 
Язык — мое оружие —
 
Он ваш язык родной.
 
Без вывертов, без хитростей,
 
Без вычурных прикрас
 
Всю правду-матку попросту
 
Он скажет в самый раз.
 
Из недр народных мой язык
 
И жизнь и мощь берет.
 
Такой язык не терпит лжи, —
 
Такой язык не врет.
 
У Кривды — голос ласковый,
 
Медовые уста,
 
У Правды — речь укорная,
 
Сурова и проста;
 
У Кривды — сто лазеечек,
 
У Правды — ни одной;
 
У Кривды — путь извилистый,
 
У Правды — путь прямой;
 
В сапожках Кривда в лайковых,
 
А Правда — босиком, —
 
Но за босою Правдою
 
Пойдем мы прямиком!
 
 
1919
  
О чёрте
 
(Новогоднее)
 
 
Среди поэтов — я политик,
 
Среди политиков — поэт.
 
Пусть ужасается эстет
 
И пусть меня подобный критик
 
В прах разнесет, мне горя нет.
 
Я, братцы, знаю то, что знаю.
 
Эстету древний мил Парнас,
 
А для меня (верней, для нас)
 
Милее путь к горе Синаю:
 
Парнас есть миф, Синай — закон,
 
И непреложный и суровый.
 
И на парнасский пустозвон
 
Есть у меня в ответ — готовый
 
Свой поэтический канон.
 
Сам государственник Платон,
 
Мудрец, бежалостный к поэтам
 
(За то, что все поэты врут),
 
Со мной бы не был очень крут,
 
Там, где закон: «Вся власть — Советам»
 
Там не без пользы мой свисток,
 
Там я — сверчок неугомонный,
 
Усевшийся на свой законный
 
Неосуждаемый шесток.
 
Пусть я лишь грубый слух пленяю
 
Простых рабочих, мужиков,
 
Я это в честь себе вменяю,
 
Иных не надо мне венков.
 
Вот я поэт какого сорта,
 
И коль деревня видит черта
 
И склонна верить чудесам,
 
То черта вижу я и сам.
 
С детьми язык мой тоже детский,
 
И я, на черта сев верхом.
 
Хлещу его своим стихом.
 
Но: этот черт уже советский;
 
На нем клеймо не адских сфер,
 
А знак «Эс-Де» или «Эс-Эр»,
 
И в этом нет большого дива.
 
Про черта речь моя правдива.
 
Где суеверная толпа
 
Покорна голосу попа,
 
Там черт пойдет в попы, в монахи,
 
И я слыхал такие страхи,
 
Как некий черт везде сновал,
 
Вооружась крестом нагрудным,
 
И, промышляя делом блудным,
 
В лесу обитель основал,
 
Вошел в великую известность
 
И, соблазнивши всю окрестность,
 
Потом (для виду) опочил
 
И чин святого получил;
 
С мощами дьявольскими рака,
 
По слухам, и до наших дней,
 
Для душ, не вышедших из мрака,
 
Святыней служит, и пред ней,
 
Под звон призывно колокольный,
 
Народ толпится богомольный.
 
 
 
Черт современный поумней.
 
От показного благочестия
 
Его поступки далеки:
 
Он от строки и до строки
 
Прочтет советские «Известия»,
 
Все обмозгует, обсосет
 
И, случай выбравши удобный, —
 
Советской власти критик злобный.
 
Иль меньшевистскую несет,
 
Иль чушь эсеровскую порет,
 
А черта черт ли переспорит?!
 
Черт на вранье большой мастак,
 
В речах он красочен и пылок.
 
«Ну ж, дьявол, так его растак!»
 
Его наслушавшись, простак
 
Скребет растерянно затылок:
 
«Куда он только это гнет?
 
Порядки царские клянет,
 
Но и советских знать не хочет.
 
Про всенародные права,
 
Про учредиловку лопочет,
 
А суть выходит такова,
 
Что о буржуях он хлопочет.
 
Кружится просто голова!»
 
 
 
И закружится поневоле.
 
Черт — он учен в хорошей школе
 
И не скупится на слова.
 
У черта правило такое:
 
Слова — одно, дела — другое,
 
Но речь про чертовы дела
 
Я отложу ужо на святки.
 
Хоть вероятность и мала,
 
Что речь продолжу я, ребятки.
 
Бумага всех нас подвела:
 
Большие с нею недохватки;
 
В газетах нынче завели
 
Такие строгие порядки,
 
Что я, как рыба на мели,
 
Глотаю воздух и чумею,
 
Теряю сотни острых тем
 
И скоро, кажется, совсем.
 
Чертям на радость, онемею.
 
 
 
Пишу сие не наобум.
 
Не дай погибнуть мне, главбум,
 
И заработай полным ходом, —
 
На том кончаю. С Новым годом!