Черная акула
— Так… пробег… примерно тут. Тормозные парашюты… здесь встали. И до кунгов метров пятьдесят. Ну да… Оглянувшись, Алексей наметил какую-то видимую только ему точку на обочине трассы и поплелся к ней, пошатываясь, коченея от легкого теплого ветерка, казавшегося ему злобным ледяным ураганом. Он благополучно добрался до обочины, тяжело опустился на корточки и почти сразу наткнулся на то, что искал. Два ряда четких, идеальной формы кружков и дальше еще несколько неполных отпечатков-полукружий, вмерзших в землю. Два ряда по четыре. Затем продольные полосы чистого грунта и еще два ряда по четыре. Затем еще и еще. Потом они оборвутся, а метров через семь начнутся новые. Значит, все-таки не приснилось, не сошел он с ума. Алексей с трудом выпрямился, опершись о колено здоровой рукой. Внезапно закружилась голова, его повело в сторону, он пошатнулся, но удержался на ногах и побрел обратно к машине. Проскурин продолжал расспрашивать прораба быстро, деловито, а тот, побледневший, не слишком уверенный, объяснял, объяснял… Майор кивнул, похлопал парня по плечу, прошелся вдоль обочины, присел, осмотрел грунт, пощупал песок, поковырял пальцами асфальт, задумчиво глянул в сторону посадок, поднялся и быстро зашагал к машине. Плюхнувшись на переднее сиденье, Алексей оставил дверцу открытой и наслаждался свежим воздухом, вливающим в тело свою природную энергию. В глазах плыло, поэтому он не заметил, как Проскурин подошел, уселся на переднее сиденье рядом с ним и захлопнул дверцу. Фээскашник посмотрел на Алексея, буркнул ворчливо:
— Чего вскочил-то, деятель? Давай закрывай дверь, салон выстудишь. Потом за полчаса не согреешься.
— Что говорят-то? — устало спросил Алексей, уставясь на него все таким же мутным, плывущим взглядом.
— А ты не догадываешься? Говорят: ни о каком аэродроме слышать не слышали. И вообще они здесь дорогу строят.
— Ты его спросил?..
— Что? Кто здесь был в ночь на тридцать первое? Да никого не было. Технику они оставили, как и всегда оставляют, в конце дороги. Разошлись часов в пять. Вернулись на работу только сегодня утром.
— И что?
— Да ничего, — размышляя о чем-то своем, буркнул Проскурин. — Пустенько. Никаких тебе кунгов, никаких самолетов, ни людей, ничего. Правда, говорят, уходили — куча гравия вон там, на обочине, была небольшая. Вернулись — нет кучи. Спер кто-то. Но бригадир сказал: не жалко. Там гравия оставалось — за десять минут в две лопаты перекидать можно.
— А что, ты и про самолеты спросил? — усмехнулся Алексей и сам удивился тому, что еще в состоянии усмехаться.
— Юморишь? — посмотрел на него фээскашник. — Ну-ну, молодец. Раз юморишь, значит, живой еще.
— Ну а серьезно?
— А если серьезно, то о самолетах я их спрашивать не стал. Просто поинтересовался. Короче говоря, когда они сюда утром пришли, пусто тут было. Пусто и чисто.
— А про песок? Вон, видишь? Песок, — указал Алексей пальцем через плечо. Проскурин обернулся.
— Да видел я, видел. Насчет песка говорят, что он здесь уже недели полторы как лежит. Заказчик надумал что-то вроде площадки построить: то ли под магазин, то ли еще подо что. Потом, говорит, остыли. Решили повременить. А песок остался. Но рыхлый, я попробовал. За полторы недели под снегом слежаться должен был до бетонной твердости, а он рыхлый. Кто-то ворошит, видать, время от времени.
— А когда начали строить?
— Договор подписали примерно месяц назад, а строить начали недели три как. Точнее, двадцать три дня.
— Молодцы, — хмыкнул Алексей и качнул головой.
— Да уж, постарались.
— Значит, часов в пять рабочие ушли, а до двух часов ночи тут успели два капонира возвести.
— Ерунда! — Проскурин тряхнул лысоватой головой. — На фиг им нужны были эти капониры?
— Так ты что, думаешь, я вру, что ли? — прищурился Алексей.
— Да нет. Мне кажется, ты просто что-то перепутал. Местом ошибся.
— Нет, не ошибся, — ответил Алексей. — Здесь мы садились, точно.
— Откуда знаешь? — спросил фээскашник.
— Там на обочине, у самого асфальта, следы остались от полевой дорожки.
— Что такое полевая дорожка?
— Да брось ты, не знаешь, что ли? Железные листы, а внизу кружочки такие и выступы, чтобы плотнее за почву цеплялись. Наши знакомцы одолжили у бригады экскаватор или бульдозер, не знаю точно, соорудили здесь два капонира и выложили их такими дорожками. Вес незаправленного самолета на мерзлой земле выдержит запросто.
— Ну допустим… — Проскурин на секунду задумался. — Но капониры-то зачем понадобилось возводить? Ты можешь объяснить?
— Капониры — это все-таки что-то вполне армейское, осязаемое. Может быть, для техников, а может быть, и для нас, чтобы не догадались, куда садимся. На каждом военном аэродроме капониры есть. Поверь на слово. Я ведь так и не понял, что это все липа.
— Ну-ну.
— Кто заказчик-то, узнал?
— Еще бы. — Проскурин похлопал себя по нагрудному карману.
— Все выяснил. Алексей взглянул на него и спросил:
— Ты до сих пор мне не доверяешь?
— Да нет, доверяю.
— И кто же заказчик? — хмуро поинтересовался Алексей. — Поделись уж, будь другом.
— Да пожалуйста, запросто. Заказчик — некое ТОО «Лукоморье». Что-то вроде дачного кооператива. Тебе название говорит о чем-нибудь? Нет? Мне тоже. Так вот, прораб мне поведал, что они эту дорогу к коттеджному городку тянут. Сперва предложили сделать двухполоску: одну полосу — туда, другую — обратно. Там коттеджей-то всего три десятка. Так что, сам понимаешь, вавилонского столпотворения на дороге не ожидается. Так нет ведь, заказчики уперлись, подавай им, понимаешь, две полосы в одну сторону да две — в другую, как будто шоссе здесь будет проходить Ростов — Москва. — Проскурин зло засмеялся. — Эта фирма, а точнее, ее дирекция подивилась, но раз заказчик желает, то они, конечно, сделают. Им-то даже лучше — денег больше. Потом предложили этому «Лукоморью» другую дорогу провести. Не такую прямую, зато в материалах экономия большая, а значит, и в деньгах. Там ведь впереди почва зыбкая, строители боятся, как бы по весне дорога не просела. Убытки-то им возмещать. Так нет, опять уперлись. Только прямую им подавай. Говорит, прокладывали бы наискосок, метров четыреста бы сэкономили. А ты представляешь, сколько это по материалам да по работе? Или в этом коттеджном городке одни мультимиллионеры живут? Бригадир говорит, что их менеджер сперва так и подумал, а потом посмотрели план городка, чтобы прикинуть, как подъезд поудобнее делать, а там домики обычные, плановые. Знаешь, такие, из бруса, сейчас все торгуют кому не лень.
— Знаю, — подтвердил Алексей. «Пятерка» заурчала двигателем. Проскурин нажал на газ, и машина медленно покатила по новенькому покрытию.
— Так что дорогу строят, как для «новых русских», — усмехнулся он снова, — а жить будут середнячки. Спрашивается: на кой им такая дорога?
— Ну, это понятно, — заперхал кашлем Алексей.
— Да и мне понятно. Иначе самолет не сядет.
— Точно. И наискосок нельзя — заход получится от холма. Тоже не сесть. С противоположной стороны посадить самолет можно, но там густые посадки. Полосы метров триста лишних понадобится проложить. Получится, что в план не укладываются. Вопросы начнутся.
— Верно, — кивнул Проскурин. — Какой пробег «МиГу» нужен?
— Не меньше шестисот метров. — Алексей подумал. — Оптимально — восемьсот.
— Вот, а тут ровным счетом девятьсот метров. Ты подумай: это ведь не улицу в городе асфальтировать. Работы сколько: деревья срубить, пни выкорчевать, площадку разровнять, гравий насыпать, асфальт положить. Обалдеть можно. Бригадир говорит, что они последние триста метров по ночам выкладывали. Не успевали в срок. Приехал, говорит, коммерческий директор фирмы-заказчика и такую вонь поднял — куда там, хоть противогаз надевай. Строители попытались его было уверить, что после Нового года нагонят и к сроку все будет готово, а тот нет, говорит, раз в сроки не укладываетесь, будем договор расторгать. В общем, пришлось им потрудиться. Так веришь — нет, этот парень, надзиратель от заказчика, каждый вечер сам здесь появлялся и денежки рабочим выдавал. Стимул, понимаешь?