Госпожа удача

— Где, сэр? — приподняла бровь Валя Андреева.
— Здесь. — Фельдман слегка оттянул ворот своей тишэтки и показал на левое плечо. Андреева повторила его жест и как бы с удивлением глянула на кружевную лямку своего бра.
— Это такая портупея, сэр… — игриво ответила Андреева. — Я пользуюсь дополнительным вооружением.
— Э-э… довольно крупного калибра, — польстил Фельдман. — И бьете из него наповал.
— Ну, вы ведь тоже вооружены. Хотела бы я знать, чем…
— Обрезом, — быстро сказал Марк.
Прапорщик Андреева покраснела и рассмеялась. Капитан тоже перестал закусывать губы, удерживая улыбку.
— Что, если мы… когда все закончится… поужинаем вместе? — спросил Марк.
— С одним условием…
— ?
— Потом вместе позавтракать.
Она застегнула пояс с кобурой, заправила волосы под шлем и вышла вслед за командиром.
— Может, дадите мне разведчиц? — спросил подпоручик Батищев. — Очень эффективно работают.
— Потому и не отдам, — усмехнулся Фельдман. — А впрочем… забирайте Кошкину и Андрощука. Он уже вполне созрел и готов сотрудничать.
Прапорщик действительно созрел. У него был выбор: поехать с Батищевым в Синягино или быть запертым без одежды в холодной бойлерной. Он выбрал поездку в Синягино.
***
Лейтенант Агеев очень быстро научился использовать минуты затишья для дела. У него осталось двадцать два человека, трое из них были ранены. У него была превосходная позиция — настоящая крепость. Наконец, у него здесь были пушки. А почему не использовать их — использовал же он вражеские пулеметные точки! Интуиция подсказывала быстрее что-то придумать — иначе белые придумают раньше…
Белые придумали раньше. Они начали палить по бронеколпакам ПТУРами. Пулеметы замолчали один за другим, один из пулеметчиков погиб на месте, другой был серьезно обожжен и кричал, пока не потерял сознание. «Не дай Бог такую смерть», — подумал Агеев, бросая орудия и спеша вниз, туда, где беляки прожигали теми же ПТУРами дверь в каземат.
За дверью открывался короткий коридор, который поворачивал на 90 градусов влево, а потом — на те же 90 градусов вправо, наподобие знака интеграла, но с прямыми углами. Преимущества такой планировки беляки смогли оценить в полной мере, когда первого, кто сунулся, просто вышвырнуло свинцом из коридора. Стрелять из двух амбразур можно было не глядя, наугад — узкий коридор простреливался только так, а если бы белые все же вышибли их оттуда, им пришлось бы атаковать еще один такой же поворот с такой же амбразурой.
Беляки, сунувшись раз и ошпарившись, отступили и дали Агееву передышку. «Что дальше? — подумал он. — Думай, Димоха, думай, тут уже не семейное счастье — жизнь на волоске!»
Он точно знал, что разбил их пусковую установку из КПВ. Другой у них не было — какое-то время они пробовали забросать казематы гранатами. Теперь ПТУР откуда-то появился — значит, к ним пришло подкрепление. Логично? Логично. Откуда? Что за подкрепление? Явно не большая группа — иначе был бы не только ПТУР, а кое-что посерьезнее — те же минометы. Логично? Логично. Значит, самое вероятное — эта группа из Синягино или с другой батареи, на мысе Ак-Бурун. Ту батарею они уже взяли и теперь притащились сюда. Логично? Логично, мать ее так, эту логику. Значит, в лучшем случае их там рота. Против роты он какое-то время продержится, особенно если установит здесь, у амбразуры, крымский пулемет — здесь как раз есть такой и немерено к нему патронов, настоящий арсенал.
Продержаться до утра, а там обязательно прибудет помощь. Не может быть, чтобы ее не было!
И лишь одно беспокоило лейтенанта. Такие укрепления — вроде барсучьей норы…
— Здесь должен быть подземный ход, — он невольно процитировал любимый фильм. — Соломатин, Корбан, бросьте все — ищите его!
***
— Я знаю тип этих укреплений. Сам строил на Ак-Бурун, — объяснял Григорьеву и прибывшему из Синягино Батищеву один из рядовых. — Там как пить дать есть подземный ход на случай, если главный вход завалит или что-то еще…
«…Раз на раз не приходится, — подумал Батищев. — В Синягино взяли батарею без боя — охрана спала, единственный трезвый — часовой — отвлекся на разведчицу, командир был пьян. Зато здесь потеряли уже тринадцать человек и ПТУР. Хорошо мы батареи береговой обороны строим, на совесть. Сами потом взять не можем».
— И куда ведет этот ход? — спросил он.
— А шайт его знает! Каждый раз в другом месте. Это же от местности зависит, не везде одинаково строят. Я просто говорю, что он есть.
— И то хорошо. Так, сейчас пойдем в поселок, расспросим пацанов…
— Кого? — устало спросил подпоручик Григорьев.
— Мальчишек. Эти точно знают, где ход.
***
Грибакову не удалось соединить свой батальон с батальонами Малышева и Касторова. Танки надежно перекрывали все пути, и ни гранатометы, ни «Малютки» их броню не пробивали. Послать на верхние этажи домов людей с гранатометами не давала белогвардейская пехота.
Оставалось только пробиваться на юг, в этот Сары-мать-его-Булат, куда они прилетели вчера утром, и там ждать, когда их эвакуируют самолетами или теми же самолетами подбросят помощь.
Колонна, состоящая из БМД и захваченных гражданских машин, в которых разместили раненых, покатила на юг, к вокзалу.
О карьере уже не думалось. Грибакову хотелось пить, хотелось спать, хотелось выйти отлить (что на простреливаемых улицах было рискованно делать), но командовать ему уже совсем не хотелось. Он готов был снять с себя эту шапку Мономаха и переложить ее на другую голову, покрепче. Но такой головы рядом не было, и майор Грибаков, проклиная все на свете, тащил свой командирский крест по улицам Джанкоя в южном направлении.
Ему не нравилось, как легко у них получается продвигаться. Создавалось такое впечатление, что их специально пропускают к вокзалу, имея какой-то дальний план.
Но ничего поделать было нельзя. Малейшая попытка свернуть в сторону пресекалась белыми решительно. Танки стреляли и попадали очень метко, а терять по одной БМД за каждый разведывательный рейд Грибаков не мог.
«Ладно, — подумал он. — На вокзале засада — это и ежу ясно. Это все равно что вы сами мне сказали: там — засада. Ладно, еще посмотрим, кто кого. Мы — десант, поняли? Ты ударишь — я, бля, выживу, я ударю — ты, бля, выживи!»
***
Порт в Керчи или Севастополе — это город в городе. Причем кажется, что город этот выстроили не то древние циклопы, не то инопланетные гигантские чудовища. Ничто здесь не рассчитано на человека, он теряется в огромных формах. Краны, погрузчики, платформы — все на слоновьи масштабы. В складах можно без проблем разместить стадо динозавров. Рельсы, вагоны, крытые погрузочные платформы, цистерны, шланги диаметром с жерло корабельной пушки и кабеля толщиной в руку, краны, контейнеры, мешки, тросы, штабеля леса, кучи угля и руды, слябы железа, бушели зерна, галлоны воды, опреснительные установки, кнехты, насосы, компрессоры, машины, танкеры, сухогрузы, контейнеровозы, пассажирские лайнеры, яхты, баржи, лихтеры, сухие доки, катки, разобранные машины — все это образует причудливый лабиринт порта, его улицы, площади, аркады, тупики, повороты, проспекты и подземки. Это город в городе и здесь можно воевать неделями…
Задача — связывать боем силы красных в районе порта и судоремонтного завода.
Силы — одна рота ополченцев.
Противостоящие силы — батальон мотострелков, усиленный ротой саперов.
Преимущества — знание местности. Половина фельдмановского батальона — портовые или из доков.
Недостатки — численное превосходство противника.
Раскладец…
Полковник Ордынцев, командир бригады, не мог выделить им в помощь ни одного человека.
На практике «связывание боем» обернулось несколькими попытками прорыва — со стороны красных — и пресечением этих попыток — со стороны белых.
Фельдман держался только благодаря нерешительности советского командира. Умело перебрасывая людей туда-сюда, он смог создать эффект присутствия в порту, как минимум, батальона. Атаковать равными силами на плохо знакомой местности красные не решались.