Повод для оптимизма
- Почему? - спросил Маас.
- Человек чаще всего не желает знать правду о себе. Он изо всех сил старается казаться лучше, чем есть, не только перед другими, но и перед собой. Это нужно ему и для собственного удовлетворения, и для того, чтобы занять местечко получше. Многие бы ужаснулись, узнав правду о своем организме; многие отказались бы иметь детей, которым суждена участь родителей; многим пришлось бы переместиться гораздо ниже по служебной лестнице; а некоторым нашлось бы место разве что в клетках зверинца или в клиниках для душевнобольных. Теперь вы понимаете, что тысячам богачей и властителей, получившим блага не в соответствии с балансом между с- и у-излучениями, было очень выгодно избавиться от меня. Однако в это время в моей стране появилась новая политическая партия. Она решила уничтожить устаревшие формы правления, построить во всем мире новое общество, где блага распределялись бы в строгом соответствии с силой каждой расы и национальности. Философам и руководителям этой партии очень пригодились мой аппарат-регистратор и мои наблюдения. Теперь они могли подкрепить свои теории научными данными.
- И остальные люди согласились с ними? - спросил космонавт, сидевший рядом с Маасом.
- Далеко не все, - ответил я. - Пришлось выдержать упорную борьбу. Наконец новая партия победила в моей стране и еще в нескольких странах. Но зато в других государствах поднялся страшный шум.
"Мой бог, если бы они могли к тому же проникнуть в Тайну!" - подумал я, продолжая рассказывать:
- Всех нас, кто стремился к справедливости и порядку, обвинили в самых тяжких преступлениях. Даже мои опыты по изучению мозга они объявили преступными. Вспыхнула война...
- Разве война может что-то решить в споре?
- В том-то и дело, что нет, - согласился я. - Мы проиграли войну, нашу партию в родной стране объявили вне закона. Но основа нашего учения осталась. Порядок, к которому мы стремились, - господство сильного существует в природе. Желание повелевать другими живет в каждом человеке. Этого наши враги не могут выкорчевать. Потому они так стремятся меня уничтожить, чтобы сохранить в тайне результаты моих работ. Если бы я попал в их руки, меня всяческими средствами заставили, бы отречься от моих работ, признать их ошибочность...
- Что значит "всяческими средствами"? - снова спросил сосед Мааса. Почему-то он не нравился мне все больше и больше. Может быть, причиной был тембр его голоса.
- "Всяческими" - это когда не останавливаются ни перед чем, лишь бы добиться желанного результата. Применяют психологическое давление, голод, химические препараты, страх смерти, пытки...
- Ужасно! - воскликнул Маас, будто нервная дамочка. - Неужели на вашей планете еще не изжиты такие жестокие методы подавления свободы личности?
- Если бы вы приземлились, то на себе узнали бы, что такое принуждение, - уверенно сказал я.
- Ну, нас принудить невозможно, - улыбнулся Маас.
- Но во всяком случае вас не оставили бы в покое. Одно государство пыталось бы использовать вас в борьбе со своими соседями, одна партия против другой. Так продолжалось бы до тех пор, пока вы либо потеряли бы ориентацию и отказались от своих принципов, либо возненавидели бы какую-нибудь группировку, либо поверили лживым призывам к гуманности и решили наказать зло. Пожалуй, в первую очередь вас попытались бы настроить против меня и моих товарищей, ведь нас меньшинство, мы сейчас слабее...
- Мы не помогаем сильным в борьбе против слабых, - твердо сказал Маас.
- А слабым - против сильных? - спросил я. - Нам вы поможете?
- Нет, - так же твердо сказал Маас. - Мы не помогаем меньшинству против большинства.
- Удобная позиция, - ответил я таким тоном, чтобы он понял, что я имею в виду. - Кому же вы помогаете?
- Прогрессу.
- Но прогресс может идти разными путями и в разных направлениях.
- В конечном счете у него лишь одно направление.
Мой бог, опять эти проклятые слова, которые любил Генрих, - "в конечном счете"...
- В таком случае соберите истинных слуг прогресса - крупнейших ученых, мудрецов и философов - и помогите им стать во главе человечества.
- Ты готов указать их? - спросил Маас.
- Готов.
Выражение его лица изменилось, и я понял, что опять свалился в яму-ловушку. Маас укоризненно сказал:
- Но ведь тогда мы совершим ошибку, от которой ты предостерегал, окажемся втянутыми в вашу борьбу.
Я ошибся в нем с самого начала. Он был гораздо хитрее, чем казался на первый взгляд. Меня обманули его глаза. Почему я поверил им? Разве в своей жизни не навидался каких угодно доверчивых и наивных глаз, которые на деле неизменно оказывались обычной маскировкой? Или меня снова подвела невезучесть, на которую я забыл сделать поправку? Все же я попытался бороться:
- Вы поможете правому и благородному делу, поможете прогрессу.
- Правое дело не должны насаждать инопланетяне, - мягко сказал Маас. К тому же, когда они не знакомы с условиями развития данного общества.
- Вы просто не хотите вмешиваться! - с горечью вскричал я. - Но ведь так называемое невмешательство - только ширма. Оно молчаливо поддерживает сильного против слабого, подлого против честного, хитрого против бесхитростного. Вот чего стоит ваше уважение свободы личности...
- Оставим бесполезный спор, - сказал Маас, и я понял, что его не переубедить. - У нас есть правила, которые мы стараемся не нарушать.
Он мельком глянул на одного из товарищей. Я заподозрил, что нарушения правил бывают и у них. Это вселяло надежду. Маас продолжал:
- Однако ты, кажется, убедил меня, что совершать посадку на Землю преждевременно. Тем более, что мы и так задержались в полете. Если пожелаешь, можешь лететь с нами. На нашей планете ты, как представитель Земли, подготовишь будущие контакты с твоей родиной. Если же нет...
- Да! - не колеблясь, сказал я.
- В таком случае разреши нашему биологу осмотреть твой организм пригоден ли он для жизни у нас?
- Пожалуйста.
- Он должен будет проверить системы усвоения энергии, подробно познакомиться с устройством твоего мозга, с особенностями психики. Ведь она может нарушиться в наших условиях, и, думая, что имеем дело с человеком Земли, мы...