В подводных пещерах
- Мне непонятно, почему воздействие на мозг становилось то сильнее, то слабее, - сказал Валерий. - Я думаю, что это зависело от того, сопротивлялся ли человек и было ли его сопротивление направленным, знал ли он, откуда грозит опасность. Но, может быть, Слава скажет что-нибудь поточнее, он ведь все-таки специалист.
- Вот именно, "все-таки". Это ты попал в самую точку. По октопусу сапиенсу пока специалистов нет и неизвестно, будут ли, - сказал Слава. Он быстро взглянул на друга и тотчас опустил глаза. Его лицо стало напряженным, затем он заставил себя расслабиться. Тревога за друга не оставляла его. Он хорошо помнил, сколько пробыл Валерий в зоне высокой радиации. Достаточно ли надежной оказалась прокладка скафандра? Или документальная повесть об осьминогах останется последним и незаконченным произведением молодого автора?
- В общем ты прав, - ответил Слава Валерию. - Сила воздействия определялась настройкой человеческого мозга. Но, по всей вероятности, имели значение и другие факторы: состояние передающего мозга и всего организма спрута, состояние среды, посторонние шумы. Особое значение, очевидно, имела индивидуальность человека: один поддавался воздействию легче, другой труднее. Мы узнаем больше, когда изучим пленки с осциллографов и регистраторов биотоков...
- А могли бы изучить осьминогов досконально, - задумчиво сказал Валерий. Что теперь с ними будет?
В воображении людей появились замурованные пещеры, будто спруты снова пустили в ход пси-волны.
- Этого мы сами не решим, - проговорил Аркадий Филиппович. - Соберется президиум Академии, потом - сессия ООН...
- Я верю, что их дальнейшую судьбу будут решать настоящие гуманисты, промолвил Слава.
Валерий понял, что хотел сказать его друг, но не воздержался:
- Думаешь, их не осталось нигде, кроме пещер? Вспомни, сколько контейнеров с отходами брошено в глубины океанов, сколько зарыто...
- Будем надеяться, что в других местах этого не случится, - поспешно сказал Слава. Но Валерий не согласился с ним:
- Надеяться мало... Надо действовать!