Твой образ для меня (ЛП)

- Манжета, Алли. Я уже объяснял тебе, что это манжета.
Она засмеялась, как будто вспомнила. Как будто где-то в ее голове эти слова уже были.
Я посмотрел на могилу Елены, молча моля ее о помощи в последний раз.
В свете приближающегося визита Брэдли стало ясно, что мое время истекло. Поэтому я собирался сделать кое-что, что либо толкнет Алли в мои объятия, либо отдалит навсегда. Я встал, потянув девушку за собой.
- Я должен тебе кое-что показать.
~ᵗʶᶛᶯˢᶩᶛᵗᶝ ̴ ᶹᶩᶛᵈᶛᵑᵞ©~
Алли стояла посреди мансарды, оглядываясь по сторонам, и выглядела потрясенной.
- Ты здесь живешь.
- Да.
- Я была здесь раньше.
- Да, была.
- С тобой.
- Обычно да, но иногда ты оставалась здесь, когда я уезжал.
От этих слов руки Алли взлетели к голове. Мы немного говорили о моей карьере, она знала, что я фотограф, хотя я не очень охотно об этом рассказывал.
- Я оставалась здесь без тебя?
- Да. Ты любила быть здесь.
- Ты часто уезжал?
- Слишком часто.
- Но не сейчас?
Я потянулся к ней.
- Нет. Я больше не хочу так уезжать. Один раз я уже совершил эту ошибку и никогда не сделаю этого снова. Я нашел свой дом, и он прямо здесь.
- Эта мансарда?
- Нет, не мансарда.
- Я не понимаю.
Мы стояли так близко, что я чувствовал тепло тела Алли. Слышал, как рвано она выдыхает, как небольшая дрожь сотрясает ее тело.
- Девушка, которая стоит со мной на чердаке.
Ее глаза стали огромными. Она запаниковала. Дрожь усилилась.
- Ч… что?
Медленно я провел руками по гладкой коже ее рук, по дрожащим плечам и вверх по шее, обхватывая ее лицо.
- Ты, Алли. Ты мой дом.
Она яростно затрясла головой.
- Нет. Я не настолько знаю тебя.
- Ты знаешь. Ты знаешь меня. И я знаю тебя лучше, чем кто-либо другой. – Я приблизился. – Лучше всех.
- Нет, нет, нет… – захныкала она.
- Я знаю, что ты спишь на правой стороне кровати, всегда свернувшись калачиком. Ты не можешь функционировать утром без как минимум двух чашек кофе. Я знаю, как сильно ты любила быть медсестрой и помогать людям. Я знаю всю боль и печаль, которые ты испытала, и насколько ты ненавидишь ограничения, с которыми живешь. Я знаю об эмоциональном шантаже со стороны твоих родителей. Я знаю, что ничто не делает тебя счастливее, чем теплое одеяло и хорошая книга. – Я остановился и посмотрел прямо ей в глаза. – И я… я делал тебя счастливой.
- Но как… откуда ты все это знаешь?
Я сделал глубокий вдох.
- Когда любишь кого-то, ты его знаешь. Ты все о нем знаешь.
- Но я помолвлена. С другим.
Я покачал головой.
- Нет, Алли, моей ты стала раньше. Ты просто этого не помнишь. – Ее глаза расширились, когда я опустил руку и погладил ее бедро. – Я знаю, что у тебя есть небольшая татуировка с изображением камеры. Если ты посмотришь на завихрения, то найдешь там мои инициалы. Ты пометила себя мной. Ты принадлежишь мне.
Не раздумывая, я сорвал с себя футболку, выставляя на обозрение соловья, набитого на коже прямо над сердцем. Я сделал его во время последней поездки, поддавшись импульсивному желанию увековечить ее на своей коже. Я позвонил Роду, он прислал мне дизайн и порекомендовал мастера. Мне было необходимо пометить себя ею – носить ее над сердцем до конца своих дней, даже если я думал, что она потеряна для меня навсегда.
- Так же, как я принадлежу тебе. – Алли всхлипнула. – Манжета вокруг твоей лодыжки была моей. Я дал ее тебе. Я отдал тебе свое сердце.
В следующую секунду я атаковал ее губы.
Я держал ее крепко, обволакивая своим телом. Целовал со всей страстью, вливая в этот поцелуй все месяцы боли и мучений, любви и тоски. Я утонул в ее вкусе и ощущении, и простонав ее имя, притянул ближе. Ее реакция была мгновенной и страстной. И это было прекрасно.
Пока она не отстранилась.
Наши взгляды встретились, и я увидел в глазах Алли боль и панику, а она, я уверен, могла увидеть мольбу и страх в моих.
Я потянулся, чтобы прикоснуться к ней, но она отступила.
- Алли, это я. – Мой голос надломился. – Пожалуйста, детка. Пожалуйста, не уходи. Остаться со мной. Ты – мой Соловей.
Последнее, что я увидел, прежде чем Алли развернулась и убежала от меня, было ее шокированное лицо.
Она проигнорировала все мои мольбы и ушла от меня… снова.
Стук захлопнувшейся за ней двери еще долго отдавался эхом в моей голове.