Короткое время бородатых

Андрей обнял Наташу, почувствовал, что она вздрагивает. "Замерзла?" шепнул он. - "Немножко". Он прижался теснее. 
Чей-то говор послышался внизу, у подножия вышки. Площадка стала легко вздрагивать в такт шагающим по лестнице людям. 
- Надо предупредить, - быстро шепнула Наташа. - А то испугаются, упадут еще. 
- Кто там? - в голос сказал Андрей. - Мы - люди. 
- Мы тоже с планеты Земля, - отозвалась Зоя. - Мы с Иваном. 
Они, наверное, и до середины не добрались, когда подошли Славик, Григорий и Володя. 
- Вперед! - заорал Славик. - В космос! К звездам! Ну, Заяц, погоди, я тебя и там достану! 
- И ты туда же? - спросил Григория Володя. 
- Конечно. Пошли, мариман, не трусь. 
- Связал меня черт веревочкой с некоторыми, - сокрушенно проговорил Володя. 
А наверху, на площадке, Наташа повернулась лицом к Андрею и, почти касаясь губами его лица, зашептала: 
- Я тебе сейчас скажу... скажу. А ты мне потом ничего не говори. Ни сейчас, ни потом... Ладно? Я тебя очень прошу. Мы скоро разъедемся. И не надо никаких слов говорить, никаких обещаний. Вот мы разъедемся и поймем. Ведь не война сейчас. Ты знаешь, где я живу, а я - где ты. Разъедемся, и тогда все решится. Если забудешь на другой день, что ж... Тогда... Тогда останется для нас нынешнее лето, как светлый наш денечек в молодости. А я... Я до смерти тебя не забуду. 
Она глядела на Андрея широко раскрытыми, будто испуганными глазами. Видно, и впрямь запоминала его накрепко, чтобы никогда не забыть. 
Площадка была просторной, и все, конечно, уместились. 
- Да-а, - сказал Володя. - Занес черт. Рухнет вот сейчас. 
- Есть надо меньше, - завелся было Славик. 
Но Зоя его остановила. 
- Не надо, ребята. Это же как в космосе... Ведь больше такого не будет в жизни. Понимаете, в жизни... 
Может быть, и в самом деле стоял тот час, который выпадает человеку раз в жизни. 
В ночном небе сегодня было все: и четкое, такое близкое звездное кружево, и редкие тяжелые капли матовых светил, и даже рдяных, с зеленоватым отблеском, и светлый туман близких галактик, и серебристая пыль далеких-далеких миров. 
* * * 
Августовская ночь была долгой и прекрасной. Но не вечной. Начинался новый день. 
Первой почуяла его яркая большая звезда, всю ночь простоявшая в северной стороне, низко над светлой полоской, не угасшей с вечера. В теми звезда колдовски мерцала, отливая то зеленым, холодным, то живым красным светом; но ни тот ни другой не был похож ни на земную изумрудь, ни на земной же багрянец. Это был ночной свет, из другого мира, и при нашем дне ему жизни не было. И потому лишь шевельнулась светлая полоска на краю неба и начала расти, почуяв свой час, как тронулась прекрасная и далекая звезда в свой последний в этой ночи путь. Тщетно старалась она, поднимаясь все выше и выше, убежать от губительного для ее красы утра: половодьем вширь и ввысь лился новый день. А звезда все блекла и тускнела: сначала исчезли ее редкостной красоты зеленые и красные переливы, осталось лишь яркое белое пятнышко, а потом и оно помутилось, растворяясь в набегающем утре, и пропало совсем. Да и как было не поблекнуть этому, пусть и прекрасному, зернышку, когда рядом рождалась новая великая, в полнеба, звезда. 
Самый край земли был оторочен темно-синей, скорее даже фиолетовой, словно градовое облако, полосой, а из-за нее поднимался красноватый, дымного пожара свет - эти густые тяжелые краски лежали на земле, а над ними, ввысь, легкими их испарениями поднимались друг над другом алые, желтые и, наконец, тончайшие акварельные зеленоватые тона, захватившие добрую половину неба. 
А на земле утро еще не наступило. Лишь посветлело вокруг.