Офсайд (ЛП)
Николь тоже была за этот вариант.
Полтора часа спустя я удерживал себя в вертикальном положении за счет собственных рук, при этом пот лился мне в глаза, а Даниэль подбадривала меня, стоя сбоку от параллельных перекладин турника. Мне хотелось и ее попинать. Наряду с противоречивыми чувствами к папе, в некоторые дни я любил своего физиотерапевта, а в другие – ненавидел ее.
Ноги горели.
Это было странное ощущение. Я мог их нормально чувствовать, и даже вернулся отчасти мышечный тонус, казалось, что не хватает лишь контроля над моторикой. Сидя, я мог отталкиваться ногами и поднимать тяжести, но вот с поддержанием веса собственного тела в стоячем положение – совсем другое дело. Ноги, казалось, были просто не в состоянии координировать одновременно вертикальное положение и движение вперед.
Я уже месяц мог сделать лишь пару шагов за раз, и, похоже, больше никакого прогресса.
– Давай, Томас! – сказала Даниэль. – Еще один шаг! Поднатужься!
– Я не рожаю! – рыкнул я на нее.
Правда не знаю, как эта женщина мирится со своими пациентами. А ведь она говорит, что я не самый худший из них.
– Не болтай! Сконцентрируйся!
– Ты сможешь, малыш.
Я поднял взгляд и увидел в конце перекладин Николь, даже не услышал, как она вошла. На ее лице была широкая улыбка и она выглядела такой чертовски красивой, что мне хотелось пробежать разделявшие нас шесть футов просто ради того, чтобы заключить ее в кольцо своих рук.
Вместо этого я сфокусировался на том, чтобы передвинуть одну ногу на пару дюймов перед второй.
Еще большее жжение в бедрах и левой икре – словно я бежал гребаный марафон. Пот еще сильнее заливал глаза, а в легких было такое чувство, будто на меня напал Чужой и из меня вот-вот выскочат противные мелкие твари.
Я остановился и вновь перенес вес на руки.
– Я больше не могу.
– Мы еще не закончили, – сообщила Даниэль.
Если бы в этот момент я не держался прямо за счет рук, то мог бы ударить ее.
– Я нахрен закончил, понятно? – проорал в ответ.
– Еще десять минут, – настаивала она. – После чего ты можешь передохнуть и побыть с Николь.
– Пошла ты!
– Десять минут!
– Даниэль, – окликнула ее Николь, – могу я присоединиться?
Даниэль улыбнулась и тихонько рассмеялась.
– Милости прошу, – ответила она – Еще десять минут.
– Пошли на хрен обе, – пробормотал я. Николь была манипуляторшей похуже Даниэль.
– Только если доберешься до меня, – кокетливо произнесла Николь, и моя голова вскинулась в ту сторону, где она стояла.
Когда она вошла, я не особо обратил внимание, но на ней была одна из тех плотно облегающих кофт с V-образным вырезом, которые демонстрируют ложбинку между грудей. Волосы были перекинуты на одну сторону и спускались по спине, а одним пальцем она водила по контуру своего выреза в зоне декольте.
– Чтоб меня, – пробормотал я.
– Приди и возьми, – предложила она.
Нога двинулась почти непроизвольно.
Жжение никуда не делось, но наблюдение за перемещением подушечек пальцев Николь по ее коже ввело меня в какой-то транс. У нас не было секса уже больше недели – с той ночи в пятницу, когда она осталась ночевать в моей комнате в центре – а сейчас она практически в открытую ласкала себя. Моя правая нога медленно скользнула по полу.
– Не так сильно переноси вес на руки, – напомнила мне Николь. Ее было также трудно одурачить, как и Даниэль.
Я нахмурился, но ослабил свою мертвую хватку на перекладине. В глаза попало еще больше пота.
Еще больше пощипывание и жжения в мышцах ног. Бедра начали ныть.
Левая нога умудрилась практически оторваться от пола, чтобы переместиться вперед.
– Вот дерьмо, – пробормотал я, после чего посмотрел на Николь. Было чертовски больно.
– Я больше не могу...
– Нет, ты можешь, малыш, – сказала она. – Я знаю, что ты сможешь. Давай же!
И вслед за этим она оттянула кофту от груди и заглянула под собственный свитерок.
– Они тут заждались тебя, знаешь ли.
– Черт... это запрещенный прием...
Она накрыла ладонями свои груди и пот, стекавший по моему лицу, скорее всего смешался с каплями слюны. Еще шаг.
Я пошатнулся, но смог схватиться за перекладину и избежать падения.
Еще шаг и мне открылось чуть больше зоны декольте, когда она немного наклонилась вперед. Она сунула палец в ложбинку между грудей, и я зарычал.
– Еще три шага, малыш, – прошептала она.
Я на секунду прикрыл глаза и попытался восстановить дыхание. Ступни болели, ноги болели – вся нижняя часть тела охренительно болела, но я все равно продолжал.
Левая нога. Правая нога. Рывок.
В последний раз рванувшись вперед всем телом, я в итоге вцепился в Николь, и мы оба повалились на маты. Сердце в груди колотилось, и я с трудом дышал, но все же смог добраться до конца турникета.
– Ты смог! – завизжала Николь.
Она одновременно смеялась и плакала, обхватив мою голову руками, а я не мог решить хотелось ли мне лекарств, чтобы отключиться или же сорвать с нее кофту и присосаться к ее сиськам.
Я все же ткнулся лицом между ее грудей и изобразил звук моторной лодки.
Шекспир поведал нам: «Как часто человек свершает сам, что приписать готов он небесам!»130. Так уж получилось, что я был уверен, мои небеса находились прямо передо мной, смеялись и целовали мое потное лицо.
Что ж, может, данное средство исцеления окажется верным.
***– О... да... малыш.
– Вот так... – лепетала Николь мне в шею. – Теперь ты... трахни меня!
Как говорится в песне группы Divinyls между удовольствием и болью пролегает очень тонкая грань. То как я подбрасывал вверх свои бедра и использовал пятки для устойчивости очень на это смахивало. Ощущение члена внутри нее были охренительно приятным и это с торицей окупало болевые моменты в ногах.
– Тебе нравится объезжать мой член? – промурлыкал я на ухо Николь. – Тебе это нравится, не так ли?
Я прикусил зубами кожу на ее горле, и она задрожала надо мной. Хотя я был очень нежен. Моя Румпель любила иллюзию грубости, но не была реальной фанаткой такого рода фигни.
– Трахни меня пожестче.
Что же, она все еще продолжала говорить такого рода хрень.
Мне это нравилось.
– Ты этого хочешь, детка? – спросил я, толкаясь вверх с максимальной силой, на которую был способен. Я прихватил ее за бедра руками и дернул на себя, в то время как она застонала и опустилась вниз, пуская меня глубоко внутрь себя.
– Да, именно этого ты и желаешь... чтобы мой член скользил в тебе... Ты это обожаешь, не так ли?
– О, Боже... Томас...
– Именно так... – я напрягся, чтобы толкнуться вверх, но уже терял силы, поэтому вернулся к тому, что вновь использовал руки, чтобы опустить ее на себя. Она потянулась вперед и громко застонала, в то время как я почувствовал, как из ее киски на меня потекли ее соки. – О, да! Кончи на мой член! Кончи на меня!
– Томас! – выдохнула она и замерла на моей груди. Я еще пару раз приподнял и опустил ее на себе, прежде чем последовать за ней, рыча и со стоном разрядившись в ее глубинах.
– Господи. Боже, – простонал я, откинувшись головой на подушку. Николь хихикала.
– Ты меня угробишь, – сказал я ей.
– Тебе это нравится, – ответила она.
– Я люблю тебя.
Она приподняла голову и чмокнула меня в губы.
– Я тебя больше.
– Да ни в жизнь.
Мы просто лежали некоторое время, стараясь восстановить дыхание, пока мой член не обмяк и в результате выскользнул из нее, несмотря на ее протесты. Ей нравилось, когда после секса я оставался в ней, а я был вовсе не против.
Мой сердечных ритм вернулся в норму, и я уткнулся головой ей в макушку, вдыхая запах ее волос и улыбаясь про себя. Пару раз провел рукой по ее спине... и задремал.
– Томас? Малыш?
–Хм? – я пару раз моргнул, осознавая, что заснул.
– Мне нужно идти, – сказала Николь.