Обольститель и куртизанка

– Я выброшу их, – хрипло пригрозила она.
Джулиан склонил голову набок и заглянул ей в лицо.
– Поищи у меня во внутреннем кармане, там должна быть бумага.
– Если это дарственная на дом, можешь оставить ее себе.
В глазах Эрита заплясали насмешливые искры.
– Слава Богу, это не дарственная на дом.
Никто другой не осмеливался ее дразнить, только Джулиан. Ну почему из всех мужчин во Вселенной она выбрала именно его?
– Джулиан Саутвуд, ты самый несносный человек из всех, кого я знаю, – сварливо проворчала Оливия.
– Это уж точно, – хохотнул Эрит. – Во внутреннем кармане, дорогая.
Оливия сунула руку Джулиану за борт сюртука и нащупала сложенный лист бумаги. От ее прикосновения дыхание его на мгновение замерло, затем участилось.
Оливия вытянула документ неторопливо, желая подразнить Эрита.
– Что это?
Джулиан смотрел на нее с непередаваемым выражением нежности и триумфа.
Оливия хотела задеть его, когда говорила, что он утратил мальчишеское очарование. В эту минуту Джулиан казался удивительно юным, взволнованным и... робким. Неужели возможно отнести это слово к блистательному сердцееду графу Эриту?
Глаза его лучились радостью, уголки рта дрожали – на губах расцветала чудесная улыбка. Оливия с трудом удержалась от желания вытянуть шею и поцеловать его, ощутить вкус его губ.
Джулиан кивком указал на бумагу.
– Ну же, читай.
Оливия неохотно развернула лист. Должно быть, Эрит хочет поразить ее своей щедростью, смягчить удар, убедить ее примириться с его женитьбой и вернуться к нему в постель.
День угас, но поздние летние сумерки давали достаточно света, чтобы можно было разобрать размашистые строки.
И все же Оливии пришлось трижды прочитать документ, прежде чем она поняла, что за бумагу сжимают ее трясущиеся пальцы.
Оливия изумленно подняла глаза от бумаги, и Джулиан крепче прижал ее к себе, будто боялся, что возлюбленная сбежит, узнав, зачем он явился к ней.
– Это разрешение на брак, – растерянно прошептала она.
– Да. – Яркий блеск глаз Эрита почти ослепил Оливию. Или это беспомощные слезы мешали ей видеть лицо любимого?
Джулиан тяжело сглотнул, кадык на его шее резко дернулся, и Оливия вдруг поняла, что этот всегда уверенный в себе мужчина с волнением ждет ее ответа. Щемящая нежность затопила ее.
Тиски, сжимавшие ее сердце, вдруг разжались, ее охватило незнакомое ощущение легкости, безмятежности. Спокойной уверенности.
Протянув руку, она погладила худую щеку Эрита.
– Спроси меня, Джулиан, – шепнула она.
Граф откашлялся, прочищая горло. Раз, другой. Его густой низкий голос звучал уверенно и искренне:
– Прекрасная, мудрая, восхитительная Оливия, любовь моего сердца, ты выйдешь за меня замуж?
[1] В добрый путь, друг мой! (фр.)