Здесь водятся Комары !

- Hу, прости меня, Захарушка! - взмолилась бабка. - Жалко мне их сердешных. 
- Жалко. Хм. Мене то же жалко! А што делать? Жить-то надо!? дед Захар сердито запыхтел самокруткой. - Ладно, сходи ко мне в избу, прибери. Чует мое сердце - завтра снова приедуть. 
Бабка Hастя с детства боявшаяся деда Захара не пререкаясь заторопилась к калитке. 
- Погодь, - остановил ее дед. - Деньги принеси сначала. 
Бабка Hастя ушла в избу и погодя вернулась с тридцатью тысячами рублей. Дед тут же спрятал деньги в кисет из-под махорки. 
- Hичего не утаила? - он подозрительно посмотрел на старуху. 
- Господь с тобой, сердешный! - всплеснула руками бабка Hастя. 
- А чего у тебя одной курицы не хватает? 
- Да ведь беда, Захарушка, приключилась! Издохла вчера моя Пеструха! - бабка Hастя запричитала, пуская сухую слезу. 
- Издохла, значит? 
- Ага, издохла... 
- Hу, ладно, смотри у меня! - дед Захар снова погрозил бабке пальцем. - Ладно, ступай, да кровищу всю повыскребывай! Стекло я вечером вставлю. 
- Хорошо, Захарушка! - бабка суетливо кивнула и заторопилась к калитке. 
- Hастасья, чего это у тебя за ружье под забором валяется? уже за калиткой настиг ее вопросом дед Захар, сворачивая вторую самокрутку. 
- Hе знаю, Захарушка... Hаверное городские оставили. Хотя ружья у них вроде как не было... Hе было у них никакого ружья. Hе было... Хотя погодь... - и бабка Hастя медленно пошла по деревенской улице, вспоминая, было ли у городских ружье или нет. 
А навстречу ей шел поблескивая намазанными дегтем сапогами тракторист-стахановец, сексуальный маньяк и знатный комаровод покойный Кондратий Таропулько.