Ленин — Сталин. Технология невозможного
Те же исследователи приводят некоторые цифры, размышляя над которыми, испытываешь легкий холодок: вот тебе, баушка, и упоительные вечера!
«Семья из четырех человек (двое взрослых с малолетними детьми) при урожае сам-3, с 4,5 га пашни (в двух полях) имеет чистый сбор 108 пудов. Для прокорма двух лошадей и двух коров надо потратить 40 пудов, когда на людей останется 68 пудов, это в расчёте „на душу“ 17 пудов, а на 2,8 „полных едока“ (дети едят меньше) — 24 пуда. На год» [94].
Перейдём теперь на килограммы. 24 пуда в год — это два пуда в месяц, или примерно килограмм в день. Грубо считая, не меньше 10 процентов надо отдать за помол, примерно столько же составит припек — получается 1000–1100 грамм печеного хлеба в день. При этом семья явно небедная, учитывая количество скота. Что же творилось у бедняков, которым нечем было вспахать четыре гектара и не было навоза, чтобы удобрить поле? И во многих ли крестьянских семьях было по двое детей? У одной моей деревенской прабабки их родилось шестнадцать (выжили шестеро), у другой — шестеро (выжили все). Сколько хлеба придется на человека в семье из приведенного примера, если рассчитывать на шестерых детей?
Скот — это особая проблема. Скотину надо кормить, причем не только травкой, сеном и соломой, но и зерном. Русские лошаденки, мелкие и пузатые, были на удивление неприхотливы — западноевропейская рабочая лошадь протянула бы ноги на такой кормежке очень скоро. В Англии рабочей лошади давали в год до 130 пудов овса, в русских деревнях — 15–20, а то и вообще одни лишь сено-солому. Но и в этих условиях далеко не каждая семья могла осилить содержание скота.
В начале 90-х годов при 110 млн. сельского населения в России было лишь 26 млн. лошадей — при том, что пахали, за исключением Украины, Дона и Кубани [95], только на лошадях, никаких тракторов не было и в помине. Надо ещё учитывать, что в это число входят все лошади: и извозчичьи, и кавалерийские, и многочисленные обозные сивки — транспорт тоже был сплошь гужевым. Что же остается деревне? В 1912 году около 30 % крестьян были безлошадными — а это уже самая горькая бедность, и примерно столько же хозяйств имели по одной лошади. Безлошадному одна дорога — в батраки, но у кого батрачить, если среди соседей нет богатых? Те, у кого по две лошади, тоже батраков не держат, поскольку сами едва сводят концы с концами (см. выше).
А ведь надо было и деньги зарабатывать. Вот ещё цифирки из того же источника:
«По данным академика Л. В. Милова, бюджет крестьянина „посредственного состояния“ с женой и двумя детьми, „живущего домом“, составлял в год:
1. На подати и расходы домашние и на избу и на прочее строение — 4 руб. 50 коп. с половиною.
2. На подушный оброк за себя и за малолетнего своего сына — 7 руб. 49 коп.
3. На соль — 70 коп.
4. На упряжку и конскую сбрую — 1 руб. 95 коп. с половиною.
5. На шапку, шляпу, рукавицы и проч. — 97 коп. с половиною.
6. На земледельческие инструменты и всякие железные вещи и деревянную посуду — 4 руб. 21 коп.
7. На церковь — 60 коп.
8. Для жены и детей — 3 руб.
9. На непредвиденные расходы — 3 руб. Итого — 26 руб. 43 коп. с половиною.
Если крестьянин имел посев до 3 десятин в двух полях, то есть несколько выше минимальной нормы, и заготавливал до 300 пудов сена, то мог содержать скот не только для своих нужд, но и на продажу. Такой крестьянин-середняк в год мог продать бычка, свинью, двух овец, три четверти хлеба, а также по мелочи мёд и воск, хмель, грибы, коровье масло и творог, яйца. Общая прибыль со всего с этого составляла 8–10 рублей. Однако для нормальной жизни и на подати и расходы ему нужно, как уже показано, 26 рублей! Получается, что даже крестьянин-середняк далеко не сводил концы с концами. А что же бедняки?
Подсчитано, что в 1900 году крестьянин покрывал за счет хлебопашества лишь от четверти до половины своих потребностей; остальное ему надо было зарабатывать каким-то иным способом» [96].
Практически весь товарный хлеб, то есть предназначенный на продажу, выращивался в крупных современных хозяйствах. По ним-то и ударило катастрофическое падение цен на хлебных рынках, которое смогли выдержать только самые сильные. В 1881 году пуд хлеба вывозили за 1 руб. 19 коп., в 1886-м за 84 коп., в 1894-м — за 59 коп. Сотни средних, хотя и перспективных владений разорились и канули все в то же крестьянское болото. Исчезали те единственные центры, которые со временем могли стать основой крупного сельскохозяйственного производства — а ведь только оно и способно было накормить страну.
К началу XX века положение крестьянства из просто тяжёлого стало катастрофическим.
«Ряд официальных (!) исследований с несомненностью установил ужасающий факт крестьянского разорения за 40 лет, истекших со времени освобождения. Размер надела за это время уменьшился в среднем до 54 % прежнего (который тоже нельзя было считать достаточным). Урожайность уменьшилась до 94 %, а в неблагоприятной полосе даже до 88–62 %. Количество скота упало (с 1870 года) в среднем до 90,7 %, а в худших областях до 83–51 % прежнего. Недоимки поднялись с 1871 года в среднем в пять раз, а в неблагоприятной полосе и в восемь, и в двадцать раз. Ровно во столько же раз увеличилось и бегство крестьян с насиженных мест в поисках большего простора или за дополнительными заработками. Но и цена на рабочие руки, в среднем, почти не поднялась, а в неблагоприятных местностях даже упала до 64 %.
Академик князь Тарханов в статье „Нужды народного питания“ дал таблицу потребления пищевых продуктов крестьянами различных стран в денежных единицах на человека в год:
\ На сумму в рублях Растит. пищи Животн. пищи Напитков Всего Русские крестьяне 11,76 7,10 1,58 20,44 Немцы 20,96 26,07 23,02 70,05 Французы 27,72 30,04 19,14 76,90 С. американцы 22,72 32,07 22,35 77,14 Англичане 22,89 47,28 31,08 101,25 Французы-канадцы 30,60 61,51 23,91 116,02 Ирландцы 23,04 45,46 28,50 97,00 При введении всеобщей воинской повинности в 1873 году доля признанных негодными к военной службе не превышала 6 % призывников; до 1892 года этот показатель держался около 7 %. Но с 1892 года, когда начались финансово-экономические реформы, эта доля стала быстро повышаться. В 1901-м доля негодных к службе призывников достигла уже 13 %, несмотря на то что именно в это время требования, предъявляемые к новобранцам в отношении роста и объёма грудной клетки, были понижены. Показательно, что смертность в российской деревне была выше, чем в городе, хотя в европейских странах наблюдалась обратная картина» [97].
А в начале 10-х годов браковали уже около половины рекрутов, хотя требования к тому времени были снижены.
Столыпин попытался было как-то разрулить ситуацию, стимулировав расслоение крестьянства — но поздно! Этот узел уже не развязывался, Петр Аркадьевич опоздал со своими реформами ровно на полвека. Если бы такие условия установить одновременно с отменой крепостного права! — но тогда власти, озабоченной тем, чтобы как можно больше смягчить удар по дворянству, было не до будущего аграрного сектора экономики. А в 1906 году оказалось уже безнадежно поздно.
Село к тому времени страдало от чудовищной перенаселенности, а развитие промышленности в городах тормозилось отсутствием людских ресурсов — двадцать лет спустя в ту же проблему уткнется сталинская индустриализация. Предполагалось, что из общины будут выделяться самые богатые и самые бедные крестьяне, богатые купят землю у бедных, укрепятся и станут чем-то вроде фермеров, а бедные уедут в города. И действительно, к 1915 году из общины вышло около четверти крестьянских дворов — в основном это были бедняки, которые, едва получив наделы в собственность, тут же их продавали, как восемьдесят лет спустя продавали ваучеры. Это у Столыпина получилось. Но вот зажиточные крестьяне оказались слишком слабы, чтобы стать по-настоящему крупными хозяевами. Деревня не осилила реформу. Первый ее результат был следующим: