Каменный пояс, 1974

Фото Н. Кузнецова
Богата талантами земля Оренбургская.
Фото Н. Кузнецова
А. Туманов. Иллюстрации к книге стихов Л. Татьяничевой „Лирика“.
В. Бубнов. „Рыбаки на оз. Тургояк“. Линогравюра (г. Челябинск).
Н. Черкасов. „Доменный цех“. Линогравюра (г. Челябинск).
Фото О. Пучкова
  
УРАЛЬСКИЕ ПОСЛОВИЦЫ, ПОГОВОРКИ
 
  
ЗАПИСЬ ИВАНА ЗАЙЦЕВА
 
Жить на Урале — ни тоски, ни печали.
Говорят, Урал холодный, не верьте, он рыцарь благородный.
Горы металла — шлем с Урала.
Прочный металл варит Урал.
В работу влюбишься, в жизни не заблудишься.
От плавки не прячь глаза, посадишь козла.
Кто сигает от работы с места на место, тот не из нашего теста.
Кто на работу шагать упирается, пусть по добру от нас убирается.
Нам такой не нужен, кто с мартеном не дружен.
Если нет живинки в деле, не достигнешь цели.
Уральская сталь крепка, она славится века.
Многословье — не в зачет, честно трудишься — почет.
Без труда нет отдыха.
Честь колхоза — колхозника честь.
Кузнец ковал детали, а выковал медали.
Золотым рукам — громкая слава.
Без друга жить — всю жизнь тужить.
Нет друга — ищи, нашел — береги.
Не все знакомые — верные друзья.
Без мучения нет ученья, как помучишься — всему научишься.
На ошибках учись, но вновь их не повторяй.
Какая голова, такие и слова.
Гармонь не огонь, а душу греет.
Незваный гость, как в горле кость.
Иной гость, как гвоздь, как засядет за стол — хоть клещами его тащи.
Злая жена — в доме пожар.
Чем умнее жена, тем дружнее семья.
Вырастут детки, достигнут сметки.
Ладушки, ладушки, одолели чадушки.
Баской да чужой, кривой да родной.
Пьяница Филипп к барже прилип.
Пьяница в народе, как белена в огороде.
Встретился с водкой, прощайся с умом.
Доброе дело — говорить правду смело.
На правду не сердись — сними шапку да поклонись.
  
САТИРА И ЮМОР
 
Рис. А. Гилева
  
Игорь Тарабукин
 
ЮБИЛЕЙНОЕ
 
Стихотворение
 
 
 
Нет, обходятся не даром
 
Юбилеи юбилярам.
 
Покорпи-ка столько лет
 
За какой-нибудь банкет!
 
Хоть романы и убоги,
 
А попробуй — настрочи!
 
На издательском пороге
 
Христа ради поторчи,
 
Чтоб когда-нибудь сказали,
 
Перерыв стопу газет:
 
«Что-то вроде издавали…
 
Был такой… а может — нет…»
 
Но сейчас, в день юбилея,
 
Все на свете — трын-трава!
 
Юбиляр от счастья млеет,
 
Ходит кругом голова:
 
Столько всяческих похвал
 
От рожденья не слыхал.
 
Нынче даже рецензенты
 
Расточают комплименты
 
Между рюмками хмельного,
 
В ожиданье поросят
 
Для сравненья Льва Толстого
 
И того не пощадят.
 
Правда, скажут: — Классик… Крыша!
 
Но идейно наш повыше!..
 
С перехлестами, понятно,
 
О заслугах речь ведут…
 
Но ведь если врут приятно,
 
Так и что с того, что врут!?
 
Хорошо, когда елеем
 
Мажут разные места.
 
Скипидар, конечно, злее —
 
Консистенция не та!
 
Но сегодня юбиляру
 
Не страдать от скипидара.
 
Пусть на время, хоть на часик,
 
Он сегодня тоже классик!
 
Вот когда пройдет веселье,
 
Тут уж критик ретивой
 
После праздничка с похмелья
 
Отквитает все с лихвой!
 
Позабудет, с кем сидел,
 
Как хвалил и сколько съел…
 
Ну и шут с ним! Верно, братцы?
 
Движет критикой не месть.
 
Надо ж критику питаться,
 
Критик тоже хочет есть!
 
Поругают, пожурят…
 
Но не все ж года подряд!
 
У любого, без сомненья,
 
Сколько минусов ни клей,
 
Будет день отдохновенья —
 
Персональный юбилей!
 
 
  
Михаил Аношкин
 
ИСТОРИИ, РАССКАЗАННЫЕ ИВАНОМ БЕГУНЧИКОМ, КЫШТЫМСКИМ СТАРОЖИЛОМ
 
Заяц так заяц
Погоди, погоди, а ты разве не знаешь? А говоришь — кыштымский. Мало ли что давно здесь не живешь. Меня еще и до войны каждый пацан знал. Я же Ваня Бегунчик. Не старею. Это ты, братишка, верно подметил. Меня со старшим сыном путают, с Семкой. Намедни бабка Савуниха спрашивает: «Ванька ты али Семка?» Ванька, Ванька, талдычу, протри глаза свои. А она головой качает: «Ох-хо-хо, смутность несусветная — сына от отца не отличу». Я на Сугомакскую гору могу запросто забежать и оттудова кубарем скатиться. И хоть бы хны! Вон Андрюшка Мыларщиков, одногодок мой, вместе кашу хлебали в армии, до войны еще. Какой охотник был! Ммм! Бывало, шастает по лесу, а сам с ног до головы белками обвешан, ну прямо только нос торчит да дуло берданы. Везло мужику. Теперь не то чтобы в лес, а в огород-то без внучонка дошаркать не может. Одряхлел. А я, братишша, по осени за зайцем ходил, с Пустобрехом своим. Вот кобелина. Здоровый, а глупый. Вылупит гляделки да хвостом пыль заметает. Ищи, науськиваю, ищи, кому говорю! Он, правда, крутнулся разок возле моих ног, хвост трубой и в соснячок. Я бердану наизготовку, крадусь следом. Думаю, выскочит косой, я его тут и припечатаю из обоих стволов.