Французы и команчи

Иностранцы вообще были большим благодеянием для Франции. Великие люди Франции, как правило, бывали иностранного происхождения - наше время также не является исключением,- и все они отлично понимали, как угодить среднему гражданину. Среднему гражданину требуется "слава" - это самое главное; побольше славы, побольше шума, побольше зрелищ, побольше равенства и братства, побольше маскарадов и всякой пышной мишуры; 
побольше развязности и хвастовства, побольше уверенности в том, что глаза всего мира устремлены на него, что его жена - законодательница мод, а он сам - образец светской любезности, побольше напоминаний о том, что его язык - это придворный язык всех наций и что Париж - это солнце, чей закат погрузил бы землю в интеллектуальный мрак; побольше Vive la Republique (Да здравствует республика (французский)) сегодня, Vive le Roi (да здравствует король (французский)) завтра, Vive la Commune3 послезавтра и Vive черт знает что - после-послезавтра; побольше благородных тирад, подкрепленных бескровными дуэлями, чтобы исцелить его раненую честь; побольше благочестия, непристойности, резни и приветственных кликов - вот что требуется ему от жизни, завершающейся фешенебельными похоронами со священником и фонарем во главе процессии, поддельным генерал-майором на козлах катафалка и вереницей пустых траурных карет, следующих сзади; тогда он, довольный и радостный, воспарит к остальным ангелам поведать о своем шикарном погребении. Все эти атрибуты величия недороги, и умные иностранцы, которые правили Францией, щедро поставляли их нации с большой выгодой для себя. 
Как я уже говорил, кротость французов составляет самую прекрасную черту их национального характера, а вскоре станет и самой полезной, ибо с ее помощью наши миссионеры поднимут их, как кролика за уши. Француз слагается из мельчайшей мелочности, какую только можно вообразить, и из величайшего величия (да здравствует Коммуна (французский)). Когда д'Эгильон в полночь разослал приказ строптивому французскому парламенту вернуться к исполнению своих обязанностей, 160 членов из 200 мужественно и наотрез отказались покинуть свои постели. Каждый из них решился на этот героический поступок в одиночку и опираясь лишь на свое собственное мужество, так как он не мог быть уверен, что все остальные или хотя бы некоторые из них не дрогнут и поступят так же, как и он. Для сравнения вспомните, с какой мелочностью каждая новая правительственная система во Франции старается уничтожить любое историческое напоминание о предшествовавшей ей системе вплоть до названий улиц. Наполеон водрузил на Вандомскую колонну свою статую; последующие системы заменили ее чем-то другим; придя к власти, Коммуна вообще уничтожила колонну; ныне республика восстановила колонну и увенчала ее каменной фигурой, изображающей уж не знаю что - возможно, французское непостоянство. Скрытый в нем тигр - тайный, кровожадный инстинкт резни - позволяет сделать из него после надлежащего подавления и тщательной дрессировки лучшего в мире солдата. Кроличья кротость, которая была воспитана в нем веками покорного приятия несправедливостей и тягчайших оскорблений, помогает ему безропотно переносить эту дрессировку. Его колоссальное тщеславие порождает в нем стремление творить такие чудеса в искусстве, в науке, в политике и в литературе, о которых не мог бы и помыслить никто другой, а его лихорадочное, бурное воображение, беспокойная энергия и настойчивость помогают ему добиться своей цели. 
Ну, если я сумел сделать то, что хотел, значит, мне удалось доказать, что француз в некоторых отношениях превосходит китайца, в других равен турку и дагомейцу и едва ли в чем-нибудь заметно уступает команчу. Я от всей души надеялся, что мне это удастся, и мне кажется, я достиг своей цели. Я твердо убежден, что Франция по праву занимает достойное место среди полуцивилизованных народов земного шара. 
Я многого жду от Франции и горячо желаю ей скорейшего нравственного и интеллектуального подъема и просвещения. Однако я прекрасно понимаю, что ограниченных и систематических усилий здешней американской колонии, какими бы энергичными, святыми и бескорыстными они ни были, недостаточно для того, чтобы облагодетельствовать ее столь великим даром. Нет, для этого есть только один путь: 
создать специально обученный корпус светских американских миссионеров, вооруженных официальным званием для их защиты, снабженных ленточкой Почетного Легиона, чтобы сделать их менее заметными и оградить от зависти и излишнего внимания, и оплачиваемых правительством из фондов, образованных с помощью специального налога. Так придем же все, как один, на помощь французу, проникнемся бескорыстной любовью к этому презираемому и униженному звену между человеком и обезьяной, поднимем его и сделаем нашим братом!