Настоящее счастье
— Я раньше жил на проспекте, но там слишком шумно. Даже ночью. А я дома часто работаю. Мысленно, конечно. Обдумываю сцены из спектакля. А муза — барышня капризная, не любит, когда шумят. Так что пришлось переехать.
Он ввел девушку в просторный коридор трехкомнатной квартиры улучшенной планировки и пригласил ее в гостиную. Усадив ее на диван, он разлил по рюмкам ликер, включил магнитофон и сел рядом.
Виолетта разглядывала стены гостиной, сплошь увешанные красивыми разноцветными бабочками.
— Это моя слабость. Но, согласитесь, они такие красивые. Вот эту огромную бабочку с голубыми крыльями я привез из тропиков. — И, обратясь к Виолетте, сказал: — Чувствуйте себя непринужденно. Можете забраться на диван с ногами. И рассказывайте, что с вами приключилось. Где вы пропадали целый месяц? Когда вы исчезли с дачи, я, признаюсь, ждал, что вы придете ко мне. Но напрасно. Так где вы были? И отчего вы так горько плакали возле моего театра? Не стесняйтесь меня, со мной вы можете быть откровенной. Я художник, а художник часто видит перед собой обнаженную натуру, но не вожделеет ее, а старается воссоздать. Так что ваш рассказ будет интересен мне и ничего не изменит в моем отношении к вам. К тому же я гожусь вам в отцы и, думаю, смогу чем-нибудь помочь.
Виолетта, потягивая сладкий ликер и слушая успокаивающую музыку, рассказала Преображенскому о своей жизни.
— Он сказал мне, чтобы я уходила, и я ушла, — закончила она свой рассказ.
— Ну что же, мое предложение остается в силе. Оставайтесь у меня. Со мной у вас не будет таких проблем, если вы не хотите. Секс в отношениях с вами не будет для меня столь важен, как для вашего светлокудрого широкоплечего Персея. Оставайтесь. Я дам вам все, что вы пожелаете. А вы будете за это прекрасной хозяйкой моего дома. Если хотите, можете считать это сделкой. Я следил за выражением вашего лица во время рассказа и понял, что вы и вправду влюблены в этого парня, а если это так, то вы не скоро забудете его и, вероятнее всего, помиритесь с ним. Я не против. Вы можете встречаться с ним. Только так, чтобы об этом не знали окружающие. Не афишируйте своей любви. Пусть все считают, что мы безумно любим друг друга.
— Но зачем вам это? — удивилась Виолетта.
— Я ведь объяснил вам это тогда, в лесу. Но могу повторить еще раз. Вы умны и красивы. На вас приятно смотреть, с вами интересно разговаривать. Вы умеете поддерживать светскую беседу и не ударите лицом в грязь, когда я введу вас в общество. Вы порядочны, и вокруг вашего имени никогда не разыграется скандал. Я буду вам преданным другом, вы мне — преданной подругой. Не хотите спать со мной, я вас не неволю. Захотите, скажете мне об этом. Надеюсь, я вас не разочарую. Ну, так как? Вы остаетесь у меня?
— Остаюсь, — засмеялась Виолетта. — Мне все равно некуда идти.
— Спасибо за откровенность, — тоже засмеялся режиссер. — Располагайтесь. А мне нужно вернуться в театр. Приду поздно. Так что хозяйничайте. Принимайтесь за свои обязанности.
* * *Прошло больше двух недель с тех пор, как Виолетта поселилась у Преображенского. Жить с ним оказалось легко и весело. Он был весь поглощен подготовкой спектакля и редко бывал дома, а когда приходил, Виолетта устраивала ужин с изысканными винами и блюдами, и он смешил девушку, рассказывая веселые истории из театральной жизни: о спектаклях, об актерах, о поездках на гастроли. Виолетта до слез хохотала, когда он рассказал ей, как давно, во время поступления в театральный институт, на вступительных экзаменах изображал ведро с водой.
Он ни разу не нарушил своего обещания и даже не попытался обнять или поцеловать ее, разве только она в порыве веселья сама дружески целовала его в щеку. Тяготы хозяйства тоже не легли на ее плечи — у Преображенского, как и у Леонида, была приходящая домработница, с которой Виолетта сразу подружилась и даже стала помогать ей. Если девушке не хотелось никуда идти, она сидела, покачиваясь, в плетеном кресле-качалке и читала редкие интересные книги из домашней библиотеки режиссера. Так что, если бы не постоянная боль от разрыва с Андреем, если бы не непреодолимая тяга к нему, Виолетте не на что было бы пожаловаться. Перед премьерой Преображенский все больше времени проводил в театре, почти не появляясь дома, и Виолетта даже стала скучать по нему. Наконец наступил день премьеры.
Под руку с Преображенским Виолетта в нарядном вечернем платье зашла в обитую красным бархатом ложу театра, расположенную над самой сценой. Режиссер постарался, чтобы его спутница была особенно прекрасна в этот вечер, не пожалев денег на специально сшитое для этого вечера платье с глубоким декольте и на украшения, искрящиеся в свете громадной люстры, свисающей с потолка театрального зала. И теперь все, перешептываясь, посматривали на великолепно одетую красивую молодую женщину, сидящую в ложе режиссера.
Виолетта замечала, какое впечатление произвело на людей, сидящих в зале, ее появление в ложе, и ее щеки залила краска смущения, делая ее еще прекраснее. Девушка старалась не обращать внимания на взгляды, направленные на нее и режиссера, но почувствовала, что кто-то смотрит на нее из ложи напротив, подняла глаза и увидела Андрея. Он холодно кивнул ей, вежливо здороваясь, и отвернулся, глядя на поднимающийся на сцене занавес. Свет стал понемногу гаснуть, и скоро стало темно, к невероятному облегчению Виолетты, которая готова была вскочить с кресла и убежать, лишь бы не видеть перед собой любимого человека, его безразличное отношение к ней.
— Молодец. Ты держишься, как и подобает моей жене, — шепнул ей режиссер. — Я тоже заметил твоего возлюбленного. Придется тебе привыкать сдерживать свои эмоции.
Начался спектакль. Сначала Виолетта смотрела на сцену только из уважения к режиссеру, не желая его обидеть. Она не следила за действием, поглощенная своими страданиями. Но постепенно она стала отвлекаться от них, завороженная гениальной пьесой Шекспира и талантливой игрой актеров. Затаив дыхание, слушала она, как юный пылкий Ромео, стоя под балконом, объясняется в любви очаровательной Джульетте. Она все больше увлекалась действием, и ей казалось странным, что она знакома с актером, играющим Ромео, что с ним она плыла на катере, отдыхала на даче. Казалось, он не играл Ромео, он был им, влюбленным юношей из XVI века, а не студентом-первокурсником театрального училища. У Виолетты даже выступили на глазах слезы, когда она смотрела финальную сцену пьесы, где влюбленные умирают, не предав своей любви.
Занавес опустился под бурные аплодисменты зрителей. Мишу долго вызывали на бис, и он выходил, кланяясь, разгоряченный и счастливый. Подняв голову, он посмотрел на режиссера. Преображенский одобрительно кивнул ему и встал, протянув руку Виолетте и направляясь к выходу.
— Мальчик был особенно хорош сегодня. Настоящий Ромео. Отвлек он вас от ваших проблем, Виолетта? — спросил он.
— Да, — ответила девушка, выходя с режиссером из ложи и делая усилие над собой, чтобы не обернуться и не посмотреть на ложу напротив, где сидел Андрей.
Ей казалось, что ее душа разорвется на части, так хотелось ей быть сейчас рядом с ним, но это было невозможно. К Преображенскому в фойе театра подошли телевизионные репортеры с кинокамерой и журналисты. Они наперебой брали у него интервью, а кинооператор включил мотор кинокамеры, то и дело направляя ее на стоящую под руку с режиссером Виолетту. Преображенский рассказывал о своей интерпретации шекспировской пьесы, о процессе постановки, и Виолетте приходилось стоять рядом и улыбаться. Зрители, выходящие из партера, толпились вокруг них, слушая режиссера и разглядывая девушку.
Вдруг Виолетта заметила, как по ступенькам лестницы, покрытой красным ковром, медленно спускается Андрей. Он, конечно, не мог не заметить скопление народу, и его взгляд упал на Виолетту. На секунду он замер, разглядывая ее. Выражение его лица не изменилось, оставаясь все таким же бесстрастным. А потом все так же медленно он прошел в фойе, пересек его, обходя людей, и, открыв стеклянную дверь, исчез.