Гибель Византии (СИ)
— К чертям спокойствие! У нас под боком осиное гнездо, оплот иуд-христопродавцев, а вы толкуете мне о каком-то спокойствии!
Капитаны венецианских кораблей молчали, не скрывая своего уныния. Единственный посторонний на этом собрании — Джустиниани — и впрямь чувствовал себя посторонним. Грудой мышц возвышаясь над столом, он сидел, не поднимая головы, и лишь время от времени взглядывал исподлобья на говорящих.
— Просто в голове не укладывается, — развел руками Заккарий Гриони, помощник Тревизано. — Как Галата могла допустить такое?
Хотя вопрос как бы не был адресован непосредственно Джустиниани, глаза присуствующих обратились к кондотьеру. Лонг вздохнул и принял бой.
— Никто не в праве был ожидать, — возразил он, — что ополчение Галаты выступит против полков Саган-паши. Городской сенат блюдет свой нейтралитет, закреплённый кстати договором с Византией. И потому лишь в случае крайней необходимости согласен поступиться безопасностью своих граждан.
— Но они не могли не знать о готовящейся переброске кораблей турок в залив. Что им мешало предупредить нас?
— Предупреждение было, могу вас заверить. И оно в деталях совпало с донесениями византийских лазутчиков. Днём раньше, днём позже — значения не имеет. О намерениях турок мы были извещены задолго до наступления ночи.
— Удивительное бездействие при подобной осведомлённости, — едко заметил кто-то.
— А что нам было делать? — взъярился кондотьер. — Волочить свои галеры навстречу турецким? Это было бы незабываемым зрелищем — бой кораблей среди лугов и в иноградников.
— Можно было воспрепятствовать спуску судов в залив.
— Каким образом? Подставив свои корабли под удары вражеских камнемётов и береговой артиллерии?
Кондотьер хмыкнул и обвёл взглядом лица венецианцев.
— Вы напрасно думаете, синьоры капитаны, что высшие военные чины во главе с императором взяли себе в обыкновение до третьих петухов предаваться праздной болтовне, подобно некоторым, а затем хором обвинять друг друга в ротозействе. Помешать спуску турецких кораблей в Золотой Рог ни жители Галаты, ни защитники Константинополя были не в силах. Если вы дадите себе труд задуматься, то очень скоро придете к тому же выводу.
— Десант в Долину Источников захватил бы пушки врага и мог уничтожить проложенный турками настил для судов.
Кондотьер пожал плечами.
— И что потом? Не надо забывать о полках Саган-паши. Даже если бы высадка солдат увенчалась успехом, то ценой многих сотен жизней манёвр турок был бы отсрочен не более чем на несколько дней.
— Кондотьер прав, — вмешался Контарини. — Если что-то и можно было предпринять, то теперь эта возможность безвозвратно утеряна. Мы имеем дело со свершившимся фактом и надо искать выход из ситуации на данный момент, а не тратить время на поиски виновных.
После непродолжительного молчания предложения посыпались градом.
— Тише, синьоры, тише! — Контарини пытался восстановить порядок. — Не надо перебивать друг друга.
Тревизано вскочил на ноги. Голос капитана дрожал от возбуждения, черный хохолок волос на его макушке воинственно подрагивал.
— Предлагаю сегодня же атаковать турецкие корабли. Разумеется, поначалу мы предложим им безоговорочную сдачу, а если откажутся — дадим возможность поупражняться нашим пушкарям.
— Знает ли синьор Тревизано соотношение сил?
— Двадцать пять против семи десятков? Чепуха! Мы очевидцы того, как один византийский корабль вместе с лигурийскими галерами задали хорошую трёпку всему османскому флоту. Чем же хуже венецианцы?
— Тревизано прав! — закричал Орнелли. — А если еще и генуэзцы Галаты поддержат нас, мы раздавим магометан, как пустую скорлупку!
Заметив кислое выражение на лице Джустиниани, он поторопился продолжить:
— Даже если Галата уклонится от совместного боя, мы легко справимся сами.
Контарини отрицательно покачал головой.
— Синьор…?
— Наивно было бы предполагать, что турки примут бой. Не для того они с таким трудом переправляли свои корабли. Суда отойдут вплотную к берегу, под защиту сухопутных орудий, которые расстреляют любого смельчака, рискнувшего приблизиться на полёт ядра. Даже при содействии Перы, потери будут неоправдано велики.
— Морская дуэль бессмысленна, — отверг он следующее предложение. — Наши пушки не дальнобойнее османских.
— Есть другой план, — капитан Зитторио, одутловатый толстяк с вислыми моржовыми усами, важно раздувал щеки. — Высадим ночью десант в Долине Источников, который отобьёт у врага орудия, или хотя бы попортит их. А утром, спозаранку, дружно навалимся на нехристей!
Пришел черед Джустиниани отрицательно качать головой.
— Но почему?
— В городе слишком мало воинов для подобной операции.
— Много людей на это и не потребуется, — Зитторио был огорчен, но продолжал настаивать. — Всего лишь один полк снять со стен.
Кондотьер усмехнулся.
— Всего лишь один полк? — с сарказмом повторил он. — Я и не предполагал, что вы так плохо осведомлены, синьор. Снять один полк — означает оголить участок протяженностью почти в две мили. Такую брешь в обороне не заткнуть даже задами всех городских гетер.
— Тем более, что именно туда и рванется основная часть османских войск, — Тревизано не преминул пристегнуть к выданной им остроте парочку соленых выражений.
Спор продолжался еще более часа. Капитаны один за другим выдавали идеи, Контарини и Лонг без особого труда разносили их в пух и в прах. Однако предложение Джакомо Кока, капитана и владельца прибывшей из Трапезунда галеры, заинтересовало всех. Оно было достаточно простым и остроумным: использовать тяжелую баржу в качестве брандера, начинив ее чрево бочками пороха и зажигательной смеси. Транспортировку плавучей мины должны были взять на себя две быстроходные галеры, которые разогнавшись, по команде отворачивали в стороны, посылая брандер в середину вражеского строя, как камень из пращи. Кроме того, предлагалось под прикрытием галер подпустить к турецкой флотилии вёсельную шлюпку, которая, пользуясь суматохой, сновала бы среди вражеских кораблей, обливая греческим огнём уцелевшие при взрыве брандера суда.
Венецианцы бурно аплодировали находчивости Кока, но от осуществления акции в ту же ночь отказались.
Джакомо был взбешен.
— Откладывать нельзя! — кричал он. — Если враг разведает о нашем плане, провала не миновать!
— До наступления темноты мы не успеем подготовить и снарядить корабли, — возражали ему. — А экипажи? Попробуй собрать их сейчас, если основная часть моряков, находится на различных участках стен города. Да и потом, ненужная спешка вызовет любопытство и огласка тем самым будет неизбежна.
— Огласка не страшна, если действовать быстро, — настаивал Джакомо. — Шпионы просто не успеют сообщить своим хозяевам. А те — принять меры.
— Нет, — Контарини был категоричен. — План слишком хорош, чтобы приносить его в жертву поспешности. А что касается огласки….
Он повернулся к Джустиниани.
— Синьор, могу ли я от имени командиров судов, а также от себя лично просить вас пока что не сообщать о разработанном плане своим соотечественникам?
— Синьор Контарини, синьоры капитана, — в тон ему отвечал Лонг. — Пока я на службе у василевса, я меньший генуэзец, чем кто-либо из вас.
Собрание удовлетворенно загудело. Венецианцы поднимались с мест, обменивались рукопожатиями, хлопали друг друга по плечам, как бы заранее празднуя успех. Тревизано успел повздорить с Джакомо, пытаясь присвоить себе право руководить экспедицией. Контарини отбил ладонь об стол, пытаясь добиться тишины. Затем произнес несколько внушительных слов о пользе молчания, распределил поручения между командирами и на этом закрыл совещание.
Недаром пословица «Тайна известная двоим, перестаёт быть таковой» пережила века. Трудно определить, кто первый вольно или невольно приподнял завесу секретности над намерениями венецианцев, а может прочие мореходы, ревнуя к соперникам, понаблюдав за их действиями, сами пришли к определённым выводам, но факт остается фактом — вскоре о решении капитанов поджечь вражеский флот знали многие.