Я не я и свадьба не моя (СИ)

Мишель тем временем берет меня под руку, помогает подняться по лестнице. А я, если честно, стояла бы и стояла на улице, дышала этим неповторимым воздухом. Сегодня перед сном обязательно прогуляемся вдоль берега. Это уже стало традицией. Каждое утро и вечер, пока мы здесь, бродить по пляжу.
— Придумали, — киваю с широкой улыбкой на лице, — Марк!
— Филипп! — произносит одновременно со мной дорогой муж, оказавшийся весьма настырным месье.
— Так, Марк или Филипп? — к нам выходит из кухни глава семейства месье Лотер.
Все-таки Мишель очень похож на отца. Та же горбинка на носу, те же черные волнистые волосы и такая же смуглая кожа. А вот зеленые глаза достались от матери. Интересно, что от меня возьмет Марк? Может вообще блондином будет?
— Как видишь, мы еще не пришли к единому мнению, — разводит руки в стороны муж.
— Ох, сынок, — Ирина Михайловна стаскивает с сына шарф, затем вытряхивает его из куртки, тогда как месье Лотер принимается за меня. — Не спорь с женщиной. Никогда. Вот твой отец это понял, и жить сразу стало легче.
— Милая, Ирэн, — ехидно улыбается ее супруг, — я просто не иду на конфликт, но последнее решение всегда остается за мной.
— Не говори ерунды, Лотер, — отмахивается от него, — в своих устрицах да, ты понимаешь лучше, что до остального, тут мой опыт куда богаче.
На что оба представителя мужского пола картинно закатывают глаза. С Ирэн спорить действительно бессмысленно, в своем доме она исключительная хозяйка, но и мудрости ей не занимать. Никогда не забуду, как она однажды отвела сына в сторону и тихо, в надежде, что никто не услышит, сказала: «твоя жена — твой спасительный круг, за который надо держаться руками, а не зубами. Проткнешь, тотчас уйдешь на дно». Что ж, Мишель, безусловно, прислушался к маме, но временами еще взбрыкивает. Правда, наши споры, по сути, просто споры, которые не мешают любить, не мешают жить вместе. За восемь месяцев я многое узнала о муже и мне в нем нравится все. От привычки развешивать носки на краю ванны, притом, что в метре от той есть горячий полотенцесушитель, до любви к поеданию овсяного печенья исключительно в кровати, после чего приходится перетряхивать простыню с одеялом, чтобы не спать на куче крошек. Но эти его мелочи — это теперь и мои мелочи.
Ведь главное то, что Мишель воистину Бонапарт, а я его Жозефина.
До сих пор с гордостью и восхищением вспоминаю, как он со своим адвокатом довел Максика чуть ли не до энуреза. В итоге этот мерзопакостный паршивец выплатил полную стоимость испорченного имущества, оплатил клининговую фирму, чтобы та привела квартиру в порядок. И даже извинения у меня попросил, едва не сточив зубы в порошок от злости. Но бог с ним, что это я, право слово.
Где там мой наивкуснейший горячий багет с чесночным маслом? Где мои запеченные устрицы? Нам с Марком пора подкрепиться. У мамы Иры хорошо, у нее я вообще забываю, что есть такое плита. Н-да, а ведь врач настоятельно советовала держать себя в узде и не разъедаться.
А после наивкуснейшего обеда и дневного сна, мы с Мишелем, как и повелось, отправляемся к морю.
— Знаешь, — беру его за руку, — я тут подумала, в общем, малыша назовем Марк, — улыбаюсь, глядя на то, как месье ангел мотает головой, видимо, признав поражение.
— Пусть будет Марк, — и целует в голову, — но не пугайся, если иногда буду называть его Филиппом.
Скоро спускаемся к пляжу и дальше бредем по ракушечнику. Море сегодня спокойное, волны с легким шипением накатывают на берег, оставляя белую пену. Вдали виднеется торговое судно, которое, как может показаться на первый взгляд, медленно ползет в порт. И запах, сумасшедший запах моря, такой свежий, бодрящий.
— Мы ведь справимся? — останавливаюсь у самой воды. — А то все спорим, спорим.
— Мы не спорим, Сень, — обнимает меня со спины, — мы просто дурачимся. По крайней мере, я. И да, мы справимся. Так хорошо справимся, что нам понравится, и захотим еще одного наследника по имени Филипп.
— Нет, вторая точно будет девочка, — откидываюсь головой ему на грудь.
— Что ж, значит, опять выбирать имя.
— Я тебя люблю, — и пропускаю свои пальцы через его.
— А я тебя, правда, чуточку сильнее.
— Только чуточку?
— Чуточку не обидно, — зарывается носом в волосах, — если буду любить тебя на пару чуточек больше, начну обижаться. Понимаешь?
— Ладно, уговорил. Кстати, а ты прихватил что-нибудь поесть? Орешки там, сушеных кальмаров?
— Само собой, — достает из кармана пакетик с соленостями. — А ты сегодня позволишь себя поцеловать? С беременностью ты стала еще вкуснее.
— Да, пожалуйста, — заливаюсь краской. — Жаль, смотреть на тебя не смогу из-за этой горы, — и похлопываю по животу.
— Ничего страшного, я тебе потом всё расскажу, — смеется, — в красках.
Больше книг на сайте -  Knigoed.net