Лицо Аэны

Не помню, кто сказал, что если бы муравьев наделить сознанием, они могли бы завоевать Землю…
Кто знает, возможно, в неведомой нам галактике что-то помогло зажечь огнем сознания огромный коллективный мозг подобных существ… И возникла особая, не имеющая никаких аналогов с земной, цивилизация.
Я представил огромный, невероятно разросшийся город, похожий на гигантский муравейник. Со множеством переходов и галерей, прекрасно украшенных залов-площадей. Населенный миллионами существ, каждое из которых живет своей обособленной жизнью и в то же время является как бы частицей, клеточкой всесильного разума, властвующего над планетой.
Возможности коллективного мозга поистине безграничны. Мне казалось, я вижу, как рядом с огромным городом взлетают к звездам корабли странной, причудливой формы. В невероятно далеких глубинах космоса они выпускают во все стороны стаи маленьких серебристых шаров-разведчиков.
Эти посланцы могущественной цивилизации проникают в отдаленные уголки вселенной, чтобы отыскать братьев по разуму…
— У нас все готово, Алексей, — прерывает мои фантазии строгий баритон Гордеева. — Начинаем эксперимент.
Я с сожалением отрываю взгляд от многослойного стекла, за которым безмятежно плавает серебристый шар, и занимаю место в герметичной камере.
Мне хочется попрощаться с ребятами, как перед неизвестным и опасным странствием, но я сдерживаю себя.
Руководители служб докладывают Гордееву о готовности. Легкий укол чуть повыше локтя — мне ввели реалгин. Сверху медленно опускается металлическая полусфера, и веки мои смыкаются.
— Держись, Леша! — слышу, как шепчет напоследок Громеко.
Я улыбаюсь, не раскрывая глаз. Пройдет всего несколько минут, и я познаю твою тайну, орех Кракатук!..
  
ВОИТЕЛЬНИЦА
 
В сумерках над горизонтом вновь всплыла кровавая звезда Делла-Аира, заполняя все вокруг дрожащим пурпурным сиянием и ожиданием неминуемой беды. Жрецы протяжно выкрикивали древние заклинания на своих вознесенных к поднебесью башнях, отгоняя злые силы, но в этих криках слышалась безнадежность.
Звезда Делла-Аира мерцала в высоте, подобно огненному оку дракона, равнодушно наблюдающего, как спешат самые трусливые подданные моего отца под защиту укрепленных стен замка.
Стоя в тени колонны, подпирающей своды главных ворот, я разглядывала их лица, одинаково серые и плоские от страха. Они брели мимо — поток согнутых под бременем собственного бессилия и ничтожества существ, которых отец презрительно именовал чернью.
Правда, он мало кого любил, мой великий и страшный отец, жестокий владыка окрестных земель. Всю жизнь он провел в больших и малых сражениях, умножая свои и без того необъятные владения, и снисходительно относился лишь к воинам. Его треугольные зрачки расширялись, а лицо светлело, когда взгляд останавливался на доспехах отборной гвардии, выкованных искуснейшими кузнецами, скользил по остриям смертоносных жал, выглядывающих из гнезд заплечных метательных машин. Эти рыцари добывали ему могущество и славу, он дорожил ими, как дорожат надежным, испытанным не в одном бою оружием.
Рассказывали, отец огорчился, узнав о рождении дочери. Я не могла стать наследницей великого владыки. Вопрос о наследстве оставался открытым, так как братьев, во всяком случае законных, у меня не было, а после смерти матери отец не спешил вступать в новый брак. Он задался целью сделать единственную дочь умелой воительницей и, похоже, добился этого.
В пять лет я уже умела скакать на эльфаузавре, прижимаясь всем телом к его холодной костяной чешуе. В двенадцать не боялась вступить с опытным бойцом в схватку на коротких волнообразных мечах.
Отец сам обучал меня метанию крестообразных кинжалов. И, оставшись доволен наукой, в пятнадцать лет подверг меня настоящему воинскому испытанию.
Ночью, полусонную, меня бросили в глубокий ров, по которому носился трехрогий дзиндр. Он замер напротив, видимо, озадаченный неожиданным вторжением. Я прижалась спиной к скользким камням, пальцы мои машинально скользили по выступам почти отвесной стены и надежде отыскать осколок поострее. Крик радости готов был разорвать мое горло, когда ладонь нащупала на выступе тяжелый кинжал. Трехрогое чудовище ударило оземь копытом и ринулось вперед. Я ждала, дрожа от возбуждения и страха, и в самый последний миг отскочила в сторону. Спиралевидные рога дзиндра вонзились в камень совсем рядом, высекли из него рой искр. Животное замерло, оглушенное, и тогда я всадила острый крест меж костяных выступов его черепа, там, где билась под тонкой кожей уязвимая жила.
Дзиндр свалился; обессиленная внезапным ночным приключением, я готова была пасть рядом. И все же я заставила себя приблизиться к еще подрагивающей туше, выдернуть кинжал и, как и подобает истинному воину, припасть губами к ране, глотая вязкую сладковатую кровь…
Потом я подняла голову и на фоне светлеющего неба увидела на краю рва неподвижную фигуру отца.
Он махнул мне рукой, и неожиданно я почувствовала себя счастливой…
…Позднее, когда мы с Иттом укроемся от суеты и безумия этого мира в холодных объятиях звезд, я немало времени проведу в раздумьях об отце. Ведь именно его решение повергло нас в бездну.
Но мог ли он решить по-иному? Жестокость была основой силы великого владыки. Она дала ему власть. Значит, она была оправдана, эта жестокость. Значит, время и обстоятельства требовали от отца быть жестоким.
Итт же станет утверждать, что время не бывает жестоким, что мы властны менять характер времени и характер в нем живущих.
Я пыталась спорить с Иттом, но это походило на спор ребенка со стариком, да тем по сути и было. Народ Итта был старше моего на тысячелетия.
И все же в глубине души я продолжала сомневаться, что могла отыскаться сила, способная поколебать могущество великого владыки, если бы не зеленые рыцари. 
Их появление было внезапным и походило на чудо.
…Алая звезда Делла-Аира плавала на горизонте, и казалось, прямо из ее лучей возник огромный мерцающий диск. Диск медленно опустился над дорогой, и невиданные существа явились оттуда. Они были похожи на нас, но закованы в странные светящиеся доспехи. И доспехи, и их лица, и огромный корабль, на котором они прилетели, имели цвет молодой травы, отливали переменчивой бирюзой…
Весть о чуде разошлась мгновенно, и несметные толпы сбегались к дороге, по которой двигались к замку странные гости. Густой шум колыхался над сотнями любопытствующих.
Кто-то из зеленых рыцарей нагнулся и сорвал цветок у обочины. Толпа пораженно ахнула.
— Они такие же, как мы, только зеленые! — вдруг крикнул с отчаянной веселостью какой-то ремесленник, и чернь вокруг подхватила этот крик, насмешливо загоготав. Мальчишки, кривляясь, заплясали перед идущими в дорожной пыли. Самый дерзкий подхватил увесистый камень и запустил в шагавшего сбоку чужеземца. Никто не заметил, чтобы тот сделал какое-то движение. Просто взглянул мимоходом на летящий предмет, — и камень вспыхнул бледным, почти бесцветным огнем, рассыпаясь в прах.
Гогот и шум утихли мгновенно, толпа сразу отхлынула далеко за обочины и замерла, будто придавленная невидимой тяжестью. Зеленые рыцари шли по дороге, шуршали гибкие доспехи, причудливые следы впечатывались в пыль…
Окруженный вельможами и телохранителями, великий владыка ожидал гостей в парадном зале.
Они приветствовали отца и всех присутствующих, ни на йоту не нарушив принятого в замке ритуала. Перед возвышением, где сидел отец, выросла гора драгоценных камней — дары пришельцев. Не в силах оторвать взгляда от этой сверкающей и, казалось, излучающей тепло груды, владыка поинтересовался, кто его гости и что привело их в замок.
Один из зеленых рыцарей выступил вперед. Медленно и звонко, с неправдоподобной правильностью выговаривая каждое слово, он пояснил, что корабль чужеземцев прибыл оттуда, где сияет на небесном своде алая звезда Делла-Аира.