Ярлык Великого Хана
Позже, под влиянием целого ряда причин, все это значительно изменилось к худшему. Но в четырнадцатом веке положение крестьян на Руси было в общем неплохо, и ему с полным правом могли позавидовать крестьяне любой другой страны.
Этому крестьянскому благополучию сильно угрожал рост боярских владений, постепенно вовлекавший в зависимость от бояр все большее количество людей прежде свободных. Это не значит, что бояре захватывали их силой или присваивали себе земли вместе с их свободным населением. Такие факты бывали, но скорее как исключение, тем более что вотчиннику рабочие руки были, пожалуй, нужнее, чем увеличение земельной площади, а их он этим путем не приобретал: не желая попасть в зависимость от помещика, крестьяне с захваченных им земель могли перейти на свободные, в которых Тогда еще не было недостатка.
Опасность заключалась в ином: среди свободных крестьян тогда, как и во все времена, бывало немало таких, которые, в силу различных причин и обстоятельств, не преуспевали собственном хозяйстве и попадали в затруднительное положение. Бояре, в погоне за нужной им рабочей силой, охотно ссужали таких людей деньгами и всем необходимым, тем, чтобы долг был после отработан. Польстившись на боярскую помощь, эти неудачники попадали, таким образом, в кабалу, образовав новый слой зависимых людей, так называемых кабальных смердов. Боярство широко пользовалось таким способом закрепощения свободных крестьян, расшатывая этим не только общину, но и самые устои государства.
Василий надеялся положить этому предел, с одной стороны всячески препятствуя дальнейшему расширению боярских вотчин, а с другой – оказывая от государства самую широкую помощь нуждающимся крестьянам.
Для более близкого ознакомлении с крестьянскими нуждами он решил предпринять несколько поездок в глубь своего княжества, и в частности – присмотреться к жизни тех общий, которые непосредственно граничили с боярскими владениями. Обдумав, откуда начинать, Василий послал за Лаврушкой.
– Ты давно в своем селе не был? – спросил он, когда парень явился на зов.
– На минувшей седмице туды ездил,– ответил Лаврушка.
– Небось и в Бугры заглядывал, к своей Насте?
– То истина, княже: и в Бугры я наведался.
– Ну, как,– Настины родители теперь отдают ее за тебя?
– Еще бы не отдали! – самодовольно ответил Лаврушка, превратившийся уже в ладного и подтянутого воина.– Вот как закончу на посаде рубить избу, так и свадьбу справим. У нас уже все обговорено с Настей.
– Что же, давай вам Бог. А от меня будет вам к свадьбе подарок: конь да корова.
– Премного благодарны тебе, пресветлый князь! Без тебя николи не бывать бы нашему счастью,
– Ладно, оставим это, А сейчас ты мне вот что сказки: отстроилось уже ваше Клинково после того пожара?
– Давно отстроилось, княже. Сейчас куды лучше прежнего показывается.
– Ваша община, кажись, с вотчиной боярина Шсстака соседствует?
– Точно, княже. Наказал нас Господь таким соседством…
– Чем же вам боярин не люб?
– Больно уж сутяжен. У его, должно, утроба из семи овчин сшита: что ни увидит, так и норовит заглотнуть. Да и другое есть…
– Что ж другое?
– Любит он народ кабалить. Доведет человека до нужды и сам же помощь предлагает. А у его лишь попользуйся чем,– после не вывернешься!
– Ну, добро, завтра поутру собирайся. Поедешь со мной, хочу я сам поглядеть, как Клинково ваше построилось.