Королевские игры

Услышав собственное имя, Уил с трудом вернулся к действительности. Задыхаясь от быстрого бега, слуга передал распоряжение, и курьер со вздохом поднялся. Допил вино, бросил на стол монету и направился к замку.
Сэр Эмиас ждал в холле.
- Необходимо срочно выехать в Лондон и как можно скорее передать сэру Фрэнсису Уолсингему важное сообщение. - Он протянул небольшую кожаную сумку. - Скачите всю ночь, чтобы уже завтра, к закату, прибыть на место.
Уил с хмурым видом взял сумку.
- А я-то думал, что удастся отдохнуть до завтрашнего утра, ведь новые бочки должны привезти лишь сегодня вечером.
- Трактирщик сменил тару раньше, чем обычно. Если отправитесь немедленно, то выиграете шесть часов дневного света, так что отдыхать некогда.
Разочарованию не было предела. Приказ означал, что встретиться с Розамундой не удастся. Вечером, после обеда, бедняжка придет в кладовку и будет ждать, но не дождется. Одному Богу известно, когда им доведется увидеться вновь, да и доведется ли вообще…
- Поспешите же! Все готово: лошадь под седлом, сумка полна еды. Ждать нечего.
Полит едва не вытолкнул курьера за дверь.
Поводов для промедления действительно не нашлось, так что пришлось сразу уехать и всю ночь гнать коня галопом. На заре, в придорожной гостинице, Уил оставил своего верного Сэма, приказав накормить, напоить и вольным шагом отправить в Уайтхолльский дворец. Сам же вскочил на свежую лошадь и помчался дальше. Во второй половине дня Уил спешился возле особняка на Сизинг-лейн, однако, узнав, что лорд Уолсингем пребывает в загородном поместье, вернулся в седло и поскакал дальше - в Барн-Элмс.
Возвращаясь с реки, сэр Фрэнсис услышал стук копыт; кто-то очень спешил. Вельможа ускорил шаг и быстро пошел к дому. Успел как раз вовремя: возле крыльца остановилась взмыленная лошадь, и на землю спрыгнул покрытый пылью всадник.
- Послание, сэр. От мастера Филиппса.
- Сначала отдышитесь, мастер Крейтон, - невозмутимо заметил Уолсингем.
Разгоряченный долгой скачкой Уил вытащил из-за пазухи сумку.
- Очень срочно, сэр. Пришлось без отдыха гнать всю ночь и весь день.
Он протянул посылку и почувствовал, как подкосились ноги.
Уолсингем одобрительно кивнул:
- Вы отлично справились с заданием, мастер Крейтон. Оставьте лошадь в конюшне и зайдите в дом, чтобы отдохнуть и подкрепиться.
Господин секретарь отошел к раскидистому вязу и опустился на скамейку, на ходу доставая письмо.
Ценный документ представлял собой всего одну страницу - аккуратно свернутую и запечатанную. Даже не успев взломать печать, сэр Фрэнсис понял, что держит в руках именно то, чего все с таким нетерпением ждали.
На оборотной стороне листа Филиппе с неуместным мрачным юмором изобразил виселицу, тем самым ясно и недвусмысленно показывая, куда приведет автора содержание письма. Уолсингем с удовольствием представил, какие именно слова выберет для следующей встречи с новоявленным художником, а потом медленно сломал печать и развернул листок.
О более убедительной улике трудно было и мечтать. Мария самым подробным образом отвечала на письмо Бабингтона, перечисляя каждую из деталей плана и разрешая действовать от своего имени. Иных оснований для казни не требовалось. Взгляд остановился на последнем абзаце, в котором шотландская королева просила сообщить имена шестерых джентльменов, которым предстояло устранить Елизавету. Прозорливый секретарь решил, что постскриптум добавил сам Филиппе, чтобы получить новую информацию о заговорщиках.
Уолсингем сложил письмо и бережно спрятал во внутренний карман камзола. Документ предстояло скопировать, вновь запечатать и отправить по адресу: мастеру Бабингтону, в поместье Холборн. Ну а после этого уже ничто не могло помешать решительным действиям. Заговорщики должны быть немедленно арестованы, допрошены с пристрастием и преданы достойной предателей казни. А когда грозящая возлюбленной королеве опасность будет устранена, придет время заняться мятежной Марией.
От постоянной тревоги и гнетущего нетерпения Мария похудела и побледнела. Жребий был брошен, и оставалось лишь ждать, а ожидание превратилось в мучительную пытку. Она жила от пятницы к пятнице, однако посланий от Бабингтона больше не было. Пришли письма от агентов из Парижа и из французского посольства в Лондоне, но в них ни единым словом не упоминались ни заговор, ни готовящееся вторжение Священной лиги. Казалось, все случилось лишь в мечтах, и лишь Клод де Но мог подтвердить, что письмо было настоящим, как и подробный ответ.
- Мадам, может быть, удастся убедить сэра Эмиаса в необходимости увеличить количество и время прогулок? - предложила Розамунда, когда постоянное хождение из угла в угол стало невыносимым. - Может быть, написать надзирателю записку с просьбой навестить вас?
- Не собираюсь ни о чем просить этого человека, - раздраженно ответила Мария. - Любое обращение доставит ему жестокое удовольствие, а на это я не соглашусь ни за что в жизни. Лучше сходи еще раз в кладовку и проверь бочку: вдруг вчера что-то ускользнуло от внимания?
Розамунда знала, что не могла пропустить письмо, однако с радостью воспользовалась поводом выйти на улицу и хотя бы на короткое время покинуть невыносимый каменный мешок. Порой ей начинало казаться, что воздуха отчаянно не хватает, и приходилось заставлять себя дышать как можно медленнее и глубже. Приехав в далекий северный замок, отверженная фрейлина поначалу рассматривала ссылку как неизбежное наказание, которое следовало покорно пережить. Она не испытывала к Марии Стюарт никаких чувств и не задумывалась о справедливости плена и его условиях. Однако дни складывались в месяцы, и восхищение мужеством и благородным достоинством свергнутой шотландской королевы возрастало параллельно давящему ощущению собственной несвободы.
Сейчас Розамунда медленно шла через двор в кладовку, и даже жара августовского полдня не мешала наслаждаться простором, светом и небом над головой. Когда несколько недель назад Уил не пришел на долгожданное свидание, она страшно расстроилась, хотя и понимала, что лишь объективные обстоятельства могли заставить любимого нарушить обещание. Несколько осторожных вопросов, и служанки поведали, что остановившийся в замке красивый молодой человек получил неожиданный приказ срочно вернуться в Лондон.
Несложно было догадаться, что причиной спешки явилось письмо леди Марии к Энтони Бабийгтону, и все же разочарование не отступало. Полная страсти короткая встреча запечатлелась в душе, и весь следующий день прошел в счастливом предвкушении новых минут счастья. Когда же надежды не оправдались и пришлось уйти из кладовки ни с чем, мир покачнулся, мгновенно утратив все свои радости. Лишь сон позволил Розамунде отдохнуть от страданий, а солнечное утро вернуло обычный оптимизм. Нет, не может быть, чтобы новая встреча не состоялась: в конце концов, они живут на одном острове, так что рано или поздно их пути непременно пересекутся.
Раскаленный солнцем двор пустовал, и Розамунда в нерешительности остановилась возле кладовки. Может быть, немного прогуляться, пройтись по манящей зелени луга? Если вдруг спросят, почему отсутствовала дольше положенного, можно будет придумать правдоподобное объяснение.
Искушение оказалось непреодолимым, и ноги сами понесли в сторону, прочь от мрачных надворных построек.
Тропинка привела в уютный уголок сада, в центре которого расположились солнечные часы. Вокруг никого не было, и ничто не мешало побродить по кирпичным дорожкам, окаймленным низкой стриженой изгородью из самшита, вдохнуть густой аромат трав и цветов, а потом наконец опуститься на деревянную скамью в тени деревьев и прикрыть глаза.
- Мистрис Уолсингем?
Голос прозвучал неожиданно и совсем близко. Розамунда вскочила, удивившись, что не услышала шагов, и недоуменно посмотрела на высокого незнакомого человека. Выглядел он весьма серьезным: ни серые глаза, ни четко очерченные губы не улыбались. Костюм говорил о богатстве, хотя и был выдержан в темных тонах, а шпага скрывалась в простых серебряных ножнах. Строгое функциональное оружие вполне соответствовало суровой воинственной внешности джентльмена.