Амазонка бросает вызов (СИ)

- А я считаю, - продолжил Чимин настойчиво, - что добровольно вступившие не являются используемыми, а подготовленные и натренированные – слабыми.
- А что насчёт невинных? – уточнил Чонгук.
- Невинность определять сложно, в конце концов, все люди в той или иной мере грешны. Мы, золотые, тоже не преступники, но идём в бой за правое дело и кладём ради этого свои головы, не важно, будучи ещё невинными, или уже нет. Хоуп, неужели я не прав?
- Я сам давно думал над этой дилеммой… Не о грешности, конечно, - посмеялся Хосок, - тут всё ясно – мы святые парни. Я о женских отрядах…
- Нет, ты не можешь на это согласиться! – возмутился Чонгук и отошёл к стене, опершись на неё. – Шуга, что ты скажешь?
- Я пока слушаю.
- Гук, если бы у нас имелись наученные девчонки, то в Шаньси нам в прошлом декабре было бы куда легче! А ведь неизвестно, сколько раз нам ещё придётся туда сунуться! – Чонгук поджал губы, не сумев сказать ничего по этому поводу. Никто из друзей пока не знал о том, о чём узнал он сам: о своём происхождении от шаньсийских воительниц. Для него это было сложнейшей темой, и сам себе он пообещал, что никогда больше не полезет в ту китайскую провинцию, нет, только не Шаньси! Но, с другой стороны, там его сёстры, которых он не видел так давно, что не узнает, и они именно вот такие подготовленные и отважные бестии, о каких толкуют Чимин с Хоупом.
- Вот и я о том же! – оживился при поддержке их лидера Чимин. – Мы же никого не заставляем, но если у кого-то есть желание, если кто-то чувствует стремление к тому же, чем занимаемся мы – почему нет?
- Я бы не пустил Джинни таким заниматься, если бы даже ей захотелось, - изрёк, наконец, Шуга.
- Вот! – щёлкнул пальцами Чонгук. – Юнги прав, как на нас посмотрит Рэпмон, если мы его родственницу втянем? Да он нам шеи свернёт!
- Он сам попросил позаниматься с Чонён, - пожал плечами Чимин.
- Но не таскать её на перестрелки и поножовщины!
- Какие вы тираны, - поцокал языком Хосок Шуге и Чонгуку, - девушки имеют право на самоопределение. Я вот Хане не запрещаю заниматься тем, чем она хочет. Хочет – готовит суп, хочет – гладит бельё, хочет – пылесосит…
- Ага, круто, когда жену не тянет на передовую, разрешать ей всё, - хмыкнул Юнги, - ты Дэхёна спроси, как весело встречаться с той, которую прёт во все стороны вперёд него.
- Я кстати думал о том, а не попросить ли Рэй взять Чонён под свою опеку, - размышлял Чимин.
- Отряда из двух человек всё равно не выйдет, - упрямился Чонгук, - а к нам их взять – невозможно. Кто сработается плечом к плечу с женщиной? Это будет невыносимо!
- Дочь мастера Хана занялась борьбой, ты знал? – посмотрел на него Хосок. Чонгук удивленно приподнял брови. – После смерти отца Джоанна сказала, что хочет участвовать в делах золотых. Она хотела обучиться у наших девочек в борделе другим премудростям, чтобы работать там, но госпожа Хан, руководящая теперь этим заведением, запретила ей позорить имя отца низким ремеслом. Она сказала, что если дочь хочет быть с золотыми, то пусть дерётся. И Джоанна принялась осваивать азы тхэквондо. Есть ещё вопросы, Гук?
- Мир сошёл с ума – вот, что я думаю! А вопросов нет.
- Всё меняется, но что касается женщин среди золотых, то ты не хуже меня знаешь легенду о вонхва* и о серебряных – спутницах золотых**.
- Золотые раньше и не женились, - хохотнул Шуга, сев и свесив ноги, - а посмотри на нынешних?
- А я и не оправдываю тех, кто вступает в брак – этого не должно быть! Не было и не должно быть, мы золотые! – не неистовствуя, но со страстью проговорил Чонгук.
- Золотые никогда не были монахами, - поднялся Хосок, пройдясь до окна, - официально они не женились – это правда, но и девственником никто не умирал, а если кто предпочитал при этом сожительствовать постоянно с одной женщиной, так тем было лучше. Вы прекрасно знаете, что постоянство в личной жизни поднимает авторитет золотого, это доказывает его верность и надёжность.
- Что за камень в мой огород? – пошутил Чимин.
- Не в обиду, Чим, - улыбнулся Хоуп. – Вам известно, что золотые несколько раз за историю были почти истреблены, поэтому какие-то знания терялись, какими-то традициями приходилось поступаться ради выживания. Иногда наше воинство оказывалось на грани вымирания лишь потому, что их компрометировали и оговаривали. Так произошло и с появлением басни о том, что золотые делятся на воров, убийц и насильников. Вы наверняка видели подобную информацию где-нибудь в исторических статьях интернета, или даже в университетских учебниках по истории. Откуда это взялось? Золотые всегда делились на активных воинов, борющихся непосредственно силой, тех, кто владел навыками и мастерством боевых искусств – их обозвали убийцами; на тех, кто обеспечивал нужды воинства, занимаясь торговлей, ростовщичеством, занимая должности чиновников – их обозвали ворами; а были те, за которыми девчонки убегали из семей, влюбляясь по уши, которые не удерживались и создавали свои семьи, чтобы родить новых воинов или вырастить и воспитать лучшее поколение – их обозвали насильниками, обвинив в том, что они неволят девиц и крадут их, хотя такого никогда не было. Однако в одну из эпох подобная клевета сыграла свою роль, и на золотых начались гонения. Больше всего были возмущены родители и женихи девушек, покорённых золотыми, поэтому с тех пор и сделали более строгим запрет на личную жизнь воинов. Но в дни, когда о нашем существовании почти никто не знает, какой смысл избегать порчи репутации? Сейчас всем на всё плевать, девиз современной молодёжи «чем хуже – тем лучше». Если среди нас бы завелись какие-нибудь сраные извращенцы – это только прибавило бы популярности. Но мы живём в тени и подполье, а потому вольны создавать себе те правила, которые помогут выполнению миссий.
- А почему мы перестали занимать должности чиновников? – вздохнул Юнги. – Раньше золотые служили при королях, были на государственном довольстве, а теперь что? Нет бы хоть одного министра из своих пропихнуть, хотя бы секретаря президента!
- От этого давно отказались по той причине, - принялся объяснять Хоуп, - что семья, близкие, друзья – все, кто есть у человека, рано или поздно пытаются воспользоваться его положением. Если он что-то собой представляет, имеет полномочия, то у него будут просить «поспособствовать», «помочь», найти место потеплее, устроить родственника, разрешить построить в неположенном месте магазин. Золотые тоже люди, они вставали перед выбором, честно выполнять свои обязанности или не отказывать просителям, которые им были дороги. Даже с твёрдыми убеждениями и справедливыми ценностями рано или поздно можешь не выдержать, превысить служебные обязанности, превратиться в коррупционера. Совсем другое, когда сам находишься на нелегальном положении, или занимаешься бизнесом. Обычно в наглую «дай денег» никто не просит, а если и попросят, так ты сам заработал, а не из бюджета страны начерпал. Всё намного проще, и совесть спокойнее, когда не несёшь ответственности перед налогоплательщиками за трату средств, собранных с них. К тому же, последней каплей стало, когда отец Ёнгука, став прокурором, предал брата и золотых…
- К слову о Ёнгуке, - вмешался Чонгук, - позвони ему и спроси тоже о женских отрядах. Что он скажет?
- Ты думаешь, он примет твою точку зрения?
- У него две дочери, он должен понимать всё правильно.
- Правильно – это по-твоему? – усмехнулся без ехидства Чимин.
- Я не самодур, чтобы всегда считать себя правым, но в данном случае я всего лишь отстаиваю наши же правила. Мы призваны защищать женщин и детей!
- И делать их счастливыми, - напомнил Хосок и повернулся к Чимину. – Что говорит сама Чонён?
- Она грезит всеми этими занятиями, для неё это – единственное интересное дело. Я прозондировал почву, она в растерянности насчёт будущего, не хочет никакой скучной профессии, хочет ездить по миру, совершенствовать боевое мастерство. Конечно, однозначно сложно говорить, она ещё совсем юная девчонка, школьница, всё может измениться, замуж потянет и к плите…