Черный паук

Виолетта встала на ящик, тоже попыталась вскаpабкаться в окно. Ямщиков, не очень цеpемонясь, схватил её под мышки и заволок на подоконник вместе с гитарным футляром. На полу лежала ружейная гильза. Капитан прихватил её кончиками пальцев за края донышка, понюхал и положил обратно, почувствовав тухловатый запах свежесгоревшего пороха. Вынул из подмышечной кобуры пистолет и на всякий случай снял с предохранителя. Сделав пару шагов по мокрому полу, он увидел ещё что-то и, чертыхнувшись шепотом, поднял. 
- Думал, кошка свернулась, а это парик. - Удивился: - Твой, что ли? 
- Давай сюда. - Виолетта отобрала парик, надела на руку, стала осматривать и отряхивать, повернув к свету, падающему из окна. 
- А косу отстегиваешь, когда его надеваешь? - не удержался капитан от ехидного вопроса. 
- Ага, а ещё вставные зубы на полку кладу и стеклянный глаз в стакан с минеральной водой, - огрызнулась Виолетта, убрала свою роскошную косу за ворот пальто и нахлобучила парик. Посмотрелась в стекло раскрытой оконной створки. Кого-то она себе напоминала в этом парике. Может, того хиппаря с ружьем, который выкопал её из-под пыльных тряпок. Он стоял спиной к свету, лицо в темном фургоне разглядеть не удалось, но какое-то смутное подозрение у неё возникло. В нежданном спасителе мелькнули какие-то знакомые черты. 
Оставаясь в парике, Виолетта осторожно двинулась следом за Ямщиковым, стараясь не брякать гитарным футляром о штабеля ящиков. Они свернули в проход между штабелями и через несколько шагов на небольшой свободной площадке увидели труп. 
Парень в черной кожаной куртке лежал навзничь и смотрел в потолок стеклянными глазами. Из уголков рта по щекам рисовались кровавые полоски. Из-под спины тоже подтекала густеющая на воздухе кровь. Кожанка на груди была посечена картечью, руки откинуты за голову, ноги слегка подогнуты. Видно, как упал, сраженный выстрелом, так почти сразу и умер. С полными легкими крови и поврежденным сердцем, как правило, долго не живут. 
Виолетта машинально начала в уме составлять протокол осмотра, профессиональным глазом фиксируя подробности. Ямщиков только мельком взглянул на труп и тоже зафиксировал интересующие его детали: татуировки на кистях рук, приметная родинка возле уха, поблескивающая фикса в открытом рту. С удовлетворением отметил, что смерть потерпевшего уже наступила, и двинулся дальше. 
Выглянув из склада в коридор, Ямщиков дальше спешить не стал, а остановился и внимательно вгляделся в обитые оцинкованным железом двери в дальнем конце. Ему показалось, что оттуда доносятся хлопки выстрелов. Он сосредоточился, вслушиваясь в глухие звуки. Виолетта нетерпеливо дышала в плечо, с отвращением морщась от гнусного и едкого запаха технического спирта. 
И тут рвануло. Оцинкованные двери буквально вышибло. Клубящееся пламя ворвалось в коридор с гулом и скоростью электрички, летящей сквозь тоннель. Яркий свет ослепил Ямщикова, жар обдал лицо, и он резко дернулся назад, наступив на ногу Виолетте и едва не сшибив её на пол. Горячий сквозняк чуть не сорвал парик у неё с головы. 
Схватив за руку оторопевшую и ничего не понимающую девушку, Ямщиков ринулся обратно к окну, размахивая пистолетом, словно прокладывал дорогу в толпе. Они промчались узкими складскими проходами, перепрыгнули через покойника, добрались до окна, и Ямщиков выскочил на улицу. Только тут он сунул пистолет обратно в кобуру и принял на руки Виолетту вместе с гитарным футляром. Горячее марево клубилось в окне. 
* * * 
Славка глядел на корчившегося в муках, горящего человека и каменел от ужаса. Более жуткого зрелища он даже в самых крутых фильмах не видал. Внутри склада рвались бочки со спиртом, оглушительно и гулко. Каждый раз из окна выбрасывались клубы огня и жирного дыма от горящей пластмассы. Казалось, бетон стен тоже начинает гореть и плавиться. Хлопья сажи крутились в воздухе, словно черный снег. 
Обожженный, дымящийся человек встал на четвереньки и тихонько пополз в сторону Славки. На полпути между ними лежал пистолет, отлетевший, наверное, ещё в момент взрыва. Похоже, человеку нужен был именно пистолет. Он уже не кричал, а только со свистом дышал разинутым ртом. Вдохнув раскаленного воздуха, он, видать, обжег легкие и горло. Снаружи, впрочем, он сохранился ещё хуже. Волосы на голове сгорели, оставив черные хлопья и мутные пузыри, лицо тоже уберечь не удалось, на нем темнели пятна и кожа мелко морщилась, как пенка на кипяченом молоке. Он уже не кричал, болевой шок отключил нервную систему. 
Человек полз, уставясь широко раскрытыми, неподвижными глазами без ресниц и бровей на валяющееся в двух шагах оружие. Одежда, все ещё тлеющая и дымящаяся, превратившаяся в рыхлый угольный панцирь, отламывалась и спадала с ног и спины скоробленными скорлупками, обнажая влажно-розовую плоть, с которой отстала и сползла обугленная кожа. Казалось, огромное отвратительное насекомое вылезает из старого панциря, чтобы обсохнуть и покрыться новым, твердым и блестящим хитином. Человек тянул к пистолету скрюченные пальцы с пожелтевшими от жара ногтями и никак не мог дотянуться. Хлюпая горлом, роняя длинную слюну из разинутого рта, продолжал ползти. 
И Славка, стиснув зубы, пополз ему навстречу. Они встретились взглядами, полными ненависти, и Славка узнал Белого. Сейчас, впрочем, ему бы пошла кличка Черный. Первым до пистолета добрался Славка, зацепил рукой и отбросил не глядя. Вороненый "макаров" отлетел в узкую щель под ящиком с оборудованием, стоявшим на дощатых полозьях. Белый уронил лицо на руки, а когда снова поднял, то в глазах у него читалась обида. Он проиграл, хоть и имел полные руки козырей. 
- Вспомни, как ты мою маму живьем жег, - сказал Славка тихо, почти шепотом. 
- Это Чума, - с усилием выдавил Белый. В горле у него шипело и булькало, как в незавернутом кране. - Чума приказал, Чума... Врача, скорее вра... 
Он уронил голову щекой на землю и с судорожным свистом втянул воздух, охлаждая обожженное горло. 
- Нет, ты вспомни, вспомни, - шептал Славка, сил у него уже никаких не осталось. - Вспомнил? А теперь сдохни, мразь. 
Он плюнул перед собой, потому что для сильного плевка не хватало сил, и пополз обратно за ящик. Истошный вой сирен пожарных машин несся со всех сторон. Славка нащупал сквозь намокшие брюки рану на бедре и прижал её пальцем, чтоб меньше кровоточила. Одной рукой вытащил из брюк ремень и принялся накладывать жгут на ногу. В голове звенело, перед глазами все плыло. Отвратительно, тошнотворно воняло горелым мясом...