Я весь отдался северу (очерки)
Екатерина Константиновна
Дом на углу по старому названию Литейного проспекта и Пантелеймоновской улицы. Фасад дома облеплен «мавританским стилем». Какие квартиры за окнами, выходящими на улицы, не знаю. Знаю темные сырые квартиры окнами во двор. На воротах зеленые бумажки: «Сдаются комнаты». На белых клочках пишется об углах. Грязная лестница, ободранная дверь – «мавританский стиль» сюда не дошел.
«Угол» в темном коридоре. На ящике можно спать. Коридор освещается маленькой керосиновой лампой. Читать нельзя. Угол не для занятий – только спать. Цена – 1 руб. 75 к. в месяц. Устроился. Через месяц переехал в кухню – плата 2 р. 25 к. В кухне есть окно. Мое место между плитой и раковиной. Стола для меня нет. Есть ящик. Он – кровать, и стол, и стул.
В кухне чад. Что-то пригорело… Кислый запах жареного цикория. Цикорий покупался сырой, жарился, к нему прибавлялся кофе – это было главное питание всей семьи.
Глава семьи – высокий дряхлый старик. Один сын неработоспособный, другой страдает жаждой к водке. Старший сын где-то работает, но у него жена, дети. Хозяйка Екатерина Константиновна – высокая старуха, болезненная, бьется изо всех сил, чтобы как-нибудь просуществовать на какую-то мизерную пенсию мужа и на заработок шитьем. Я был таким же «капиталистом». На питание в сутки у меня было четыре копейки… Особенно трудно было к концу месяца.
У меня не было денег на стирку. Но за ящиком, на котором я жил (спал и занимался), оказывалась пара белья, – должно быть, я уронил и забыл. В кармане пальто оказывался чистый платок, слегка смятый. То же было с воротничками: помнится, вчера воротничок был сомнительной свежести, а сегодня чистый и хорошо выглаженный. Прошло много времени, прежде чем я догадался, что Екатерина Константиновна стирала белье, платки, воротнички и подбрасывала мне. Такая забота, такая деликатная забота от старухи, замученной нуждой.
Раз Екатерина Константиновна мыла пол в своей комнате. Вышла мыть в коридор, но сил не хватило. Легла на кровать, оставив воду и вехоть. Я снял ботинки и вымыл коридор и кухню.
Екатерина Константиновна думала, что пол домыла ее невестка, жена старшего сына.
Иногда, приходя домой, я находил на подушке на бумажнике кусочек постного сахара. – Екатерина Константиновна, откуда это? – Я сэкономила семь копеек, купила сахару. Это ваша доля.
Это было искренне, было от сердца, и отказаться было нельзя.