Стихотворения и поэмы
Часть 114 из 150 Информация о книге
ТИПОГРАФИЯ
Без промедленья и опаски,как в марте трепетный апрель,я слышу запах типографскийхотя б за тридевять земель.Я чую мокрые страницыночного позднего труда,как словно старая волчицаовечьи мирные стада.Неповторимо и повторнонавеки обожаю яцех типографии наборныйи стук вечернего литья.Недавно ездя по Востоку,куда отправил нас журнал,я свет увидел одинокийи в типографию попал.Здесь набирала буквы с толком,от удовольствия шепча,широкоскулая монголкав халате с братского плеча.Халат как раз такой окраски —он лучше выглядеть не стал —я в той бригаде типографскойв туманной юности таскал.Как будто здесь, в степи прогоркшей,его я скинул сгорячаи отдал ей, как шуба Оршедарилась с царского плеча.ПРИЗЫВНИК
Под пристани гомон прощальныйв селе, где обрыв да песок,на наш теплоходик недальнийс вещичками сел паренек.Он весел, видать, и обижен,доволен и вроде как нет, —уже под машинку острижен,еще по-граждански одет.По этой-то воинской стрижке,по блеску сердитому глазмы в крепком сибирском парнишкесолдата признали сейчас.Стоял он на палубе сирои думал, как видно, что онот прочих речных пассажировнезримо уже отделен.Он был одинок и печаленсреди интересов чужих:от жизни привычной отчалил,а новой еще не достиг.Не знал он, когда между намистоял с узелочком своим,что армии красное знамяуже распростерлось над ним.Себя отделив и принизив,не знал он, однако, того,что слава сибирских дивизийуже осенила его.Он вовсе не думал, парнишка,что в штатской одежке у насвоенные красные книжкитихонько лежат про запас.Еще понимать ему рано,что связаны службой однойвеликой войны ветераныи он, призывник молодой.Поэтому, хоть небогато —нам не с чего тут пировать,—мы, словно бы младшего брата,решили его провожать.Решили хоть чуть, да отметить,хоть что, но поставить ему.А что мы там пили в буфете,сейчас вспоминать ни к чему.Но можно ли, коль без притворства,а как это есть говорить,каким-нибудь клюквенным морсомсолдатскую дружбу скрепить?УТРЕННЯЯ ГЛАВА
Я увидал на той неделе,как по-солдатски наравнечетыре сверстника в шинеляхкопали землю в стороне.Был так приятен спозаранкурумянец этих лиц живых,слегка примятые ушанки,четыре звездочки на них.Я вспомнил пристально и зоркосквозь развидневшийся туманту легендарную четверкуи возмущенный океан.С каким геройством непрестаннымот человечества вдалисолдаты эти с океаномборьбу неравную вели!С неиссякаемым упорством,не позабытым до сих пор,свершалось то единоборство,не прекращался тяжкий спор.Мы сразу их назвали сами,как разумели и могли,титанами, богатырямии чуть не в тоги облекли.Но вскоре нам понятно стало,что, обольщавшие сперва,звучат неверно, стоят маловысокопарные слова.И нам случилось удивиться,увидевши в один из днейне лики строгие, а лицасвоих измученных детей,обычных мальчиков державы,сумевших в долгом том путижестокий труд и бремя славыс таким достоинством нести.МОНТАЖНИКИ
В своих пристрастьях крайне стойкий,не покидая главный класс,я побывал на Братской стройкеи даже, помнится, не раз.На эстакаде, без подначки,стоял я, сын других времен,как землекоп с дощатой тачкоймеж металлических колонн.И как-то сдуру — между нами —совсем не к месту позабыл,что этой станции фундаментя сам с друзьями заложил.Но всё равно, потом и сразу,среди чудес и пустяков,меня прельстили верхолазыв разводьях вешних облаков.Они, ходя обыкновенно,не упуская ничего,вели второй монтаж вселеннойне плоше бога самого.Им на земле уже неловко,они обвыклись в небесах,и звенья цепи для страховкивисят у них на поясах,—той цепи, что при царской власти,чтоб и бунтарь бессильным был,и на ногах и на запястьяхустало каторжник носил;той цепи, что в туманной дали,власть отнимая и беря,отцы и деды разорвалиосенней ночью Октября.