Последнее время

 
2004 год
 
  
Прощай, молодость!
 
 
 
Противна молодость. Противна!
 
Признаем это объективно.
 
Она собой упоена,
 
Хотя не может ни хрена,
 
Она навязчива, болтлива,
 
Глупа, потлива, похотлива,
 
Смешна гарольдовым плащом
 
И вулканическим прыщом.
 
 
 
Ее настырное соседство —
 
В отличье, может быть, от детства,—
 
Внушает мысли о конце,
 
И мы меняемся в лице.
 
 
 
Как, как! И этому теляти —
 
С такими бабами гуляти
 
И не заботиться о том,
 
Что с ними станется потом!
 
Он так спешит открыться миру,
 
Он только с пылу, с жару, с жиру —
 
С него и бесится, пока
 
Еще горит его щека
 
От бритвы, а не от пощечин;
 
 
 
Пока он мало озабочен
 
Уместностью своих словес
 
В компании других повес;
 
На всех кидается с объятьем,
 
Чужие пошлости твердит,
 
И все, за что мы нынче платим,
 
Ему еще дают в кредит!
 
 
 
Ему фактически задаром
 
Досталось шляние по барам,
 
Полночной улицы пейзаж,
 
Который был когда-то наш,
 
Скамейки, лужи, светофоры,
 
Бульвары, Ленинские горы —
 
Читатель вспомнит сгоряча
 
Про фильм «Застава Ильича»,
 
И впрямь — кино шестидесятых
 
Теперь об этих поросятах:
 
В цепи прибавилось звено,
 
А в девяностых нет кино.
 
Есть мир расчисленный, в котором
 
Остались горечь, скука, гнет,
 
Где Бог, одевшись светофором,
 
Нам никогда не подмигнет…
 
 
 
Как ни геройствуй, ни усердствуй —
 
Владеет бедною душой
 
Не грусть по юности ушедшей,
 
А зависть к юности чужой.
 
 
 
Но тайной радостью для взора
 
И утешеньем для ума,
 
Что безболезненно и скоро
 
Она, как жизнь, пройдет сама.
 
 
 
1994 год
 
  
«В России выясненье отношений…»
 
 
 
В России выясненье отношений
 
Бессмысленно. Поэт Владимир Нарбут
 
С женой ругался в ночь перед арестом:
 
То ему не так и то не этак,
 
И больше нет взаимопониманья,
 
Она ж ему резонно возражала,
 
Что он и сам обрюзг и опустился,
 
Стихов не пишет, брюзжит и ноет
 
И сделался совершенно невозможен.
 
Нервозность их отчасти объяснима
 
Тем, что ночами чаще забирали,
 
И вот они сидят и, значит, ждут,
 
Ругаясь в ожидании ареста
 
И предъявляя перечень претензий
 
Взаимных.
 
И тут за ним приходят —
 
Как раз когда она в порыве гнева
 
Ему говорит, что надо бы расстаться,
 
Хоть временно. И он в ответ кивает.
 
Они и расстаются в ту же ночь.
 
 
 
А дальше что? А там, само собою,
 
Жена ему таскает передачи,
 
Поскольку только родственник ближайший
 
Такую привилегию имеет;
 
Стоит в очередях, носит продукты.
 
Иметь жену в России должен каждый —
 
Или там мужа; родители ненадежны,
 
Больны и стары, а всякий старец
 
Собою озабочен много более,
 
Чем даже отпрыском. Ему неясно,
 
С какой он стати, вырастив балбеса
 
И жизнь в него вложив, теперь обязан
 
Стоять в очередях. Не отрицайте,
 
Такое бывает; вообще родитель
 
Немощен, его шатает ветром,
 
Он может прямо в очереди сдохнуть,
 
Взять и упасть, и не будет передачи.
 
В тюрьме без передачи очень трудно.
 
В России этот опыт живет в генах.
 
Все понимают, что терпеть супруга
 
Приходится. Любовниц не пускают,
 
Свиданий не дают, а женам можно.
 
Ведь в паспорте никто пока не пишет
 
«Любовница»! А получить свиданье
 
Способен только тот, кто вписан в паспорт.
 
Вот что имел в виду Наум Коржавин,
 
Что в наши, дескать, трудные времена
 
Человеку нужна жена. Нужна. Уж верно,
 
Не для того, чтоб с нею говорить.
 
 
 
Поэтому выясненье отношений
 
Бессмысленно. Поэтому романы
 
В России кратки, к тому же всегда негде.
 
Нашли убогий угол, быстро слиплись,
 
Быстро разлиплись, подали заявленье,
 
Сложили чемодан и ждут ареста.
 
Нормальная любовь. Потом плодятся,
 
Дети быстро знакомятся, ищут угол,
 
Складывают чемодан и ждут ареста.
 
Паузы между эпохами арестов
 
Достаточны, чтобы успели дети
 
Сложить чемодан и слипнуться. Ведь надо
 
Кому-нибудь стоять в очередях.
 
В любви здесь надо объясняться быстро —
 
Поскольку холодно; слипаться быстро —
 
Поскольку негде; а разводиться
 
Вообще нельзя, поскольку передачи
 
Буквально будет некому носить.
 
 
 
2005 год
 
  
Отчет
 
А взглянуть ретроспективно — стыдно, блин, за свой же страх. Часто тошно, чаще противно, порою ах, но не ах-ах-ах. Что придумает такого даже лучший из врагов? Тебе, бодливая корова, вновь недодали рогов. Да, есть игнатии лойолы, но у них особый дар, — а у садистов новой школы в основном один пиар. И чего мы так боялись? Даже в наши времена все эти менши юбер аллес не умеют ни хрена. Любой поэт — буян, сквалыжник, извращенный автократ, — в родном углу тиранит ближних изобретательней стократ. Что до ссылок или тюрем (это вечный их прием), — то мы и в тюрьмах балагурим, и в «Столыпиных» поем. Конечно, есть такие вещи — дыбы, вытяжки, кресты, — они для зрителя зловещи и для жертвы непросты; но кто их слишком щедро тратит — в конце концов сойдет с ума, и всех пытать — спецов не хватит, а всех распять — крестов нема.