Военный переворот (книга стихов)

 Первый друг мой спился и еле жив,
 А второй умотал отсюда.
 Потускнели блики на глади вод,
 В небесах не хватает синьки,
 А Индиру Ганди в упор, в живот
 Застрелили тупые сикхи.
 Так и вижу рай, где второй Ильич
 В генеральском своем мундире
 Говорит Индире бескрайний спич
 Все о мире в загробном мире.
 После них явилась другая рать
 И пришли времена распада,
 Где уже приходится выбирать:
 Либо то, либо так, как надо.
 Эта жизнь не то чтобы стала злей
 И не то чтобы сразу губит,
 Но черту догадок твоих о ней
 Разорвет, как Лолиту Гумберт.
 Если хочешь что-нибудь обо мне,
 Отвечаю в твоем же вкусе.
 Я иду как раз по той стороне,
 Где кричали вы: "Хинди-руси!"
 Я иду купить себе сигарет,
 Замерзаю в облезлой шкуре,
 И проспект безветренный смотрит вслед
 Уходящей моей натуре.
 Я иду себе, и на том мерси,
 Что особо не искалечен.
 Чем живу — подробностей не проси:
 Все равно не скажу, что нечем.
 И когда собакою под луной
 Ты развоешься до рассвета
 Мол, не может этого быть со мной!
 Может, милый, ещё не это.
 Можно сделать дырку в моем боку,
 Можно выжать меня, как губку,
 Можно сжечь меня, истолочь в муку,
 Провернуть меня в мясорубку,
 Из любого дома погнать взашей,
 Затоптать, переврать безбожно
 Но и это будет едва ль страшней,
 Чем сознанье, что это можно.
 И какой подать тебе тайный знак,
 Чтоб прислушался к отголоску?
 Будет все, что хочется, но не так,
 Как мечталось тебе, подростку.
 До свиданья, милый. Ступай в метро.
 Не грусти о своем уделе.
 Если б так, как хочется, но не то,
 Было б хуже, на самом деле.
 * * * 
 
 Теплый вечер холодного дня.
 Ветер, оттепель, пенье сирены.
 Не дразни меня, хватит с меня,
 Мы видали твои перемены!
 Не смущай меня, оттепель. Не
 Обольщай поворотами к лету.
 Я родился в холодной стране.
 Честь мала, но оставь мне хоть эту.
 Вот пространство, где всякий живой,
 Словно в пику пустому простору,
 Обрастает тройной кожурой,
 Обращается в малую спору.
 Ненавижу осеннюю дрожь
 На границе надежды и стужи:
 Не буди меня больше. Не трожь.
 Сделай так, чтобы не было хуже.
 Там, где вечный январь на дворе,
 Лед по улицам, шапки по крышам,
 Там мы выживем, в тесной норе,
 И тепла себе сами надышим.
 Как берлогу, поземку, пургу
 Не любить нашей северной музе?
 Дети будут играть на снегу,
 Ибо детство со смертью в союзе.
 Здравствуй, Родина! В дали твоей
 Лучше сгинуть как можно бесследней.
 Приюти меня здесь. Обогрей
 Стужей гибельной, правдой последней.
 Ненавистник когдатошний твой,
 Сын отверженный, враг благодарный,
 Только этому верю: родной
 Тьме египетской, ночи полярной.
 * * * 
 
 Релятивизм! Хоть имя дико,
 Но мне ласкает слух оно.
 На самом деле правды нет.
 Любым словам цена пятак.
 Блажен незлобивый поэт,
 Который думает не так.
 Не правы я, и он, и ты
 И в общий круг вовлечены,
 И груз моей неправоты
 Не прибавляет мне вины.
 На самом деле правды нет.
 Мы правы — я, и ты, и он,
 И всяк виновник наших бед,
 Которым имя легион.
 Не зря меня задумал Бог
 И вверг туда, где я живу,
 И дал по паре рук и ног,
 Чтоб рвать цветы и мять траву,
 Не зря прислал благую весть
 И посулил на все ответ,
 Который должен быть и есть,
 Хотя на самом деле нет,
 Не зря затеял торжество
 Своих болезненных причуд
 И устранился из него,
 Как восемнадцатый верблюд,
 Но тот, кто создал свет и тьму,
 Разделит нас на тьму и свет
 По отношению к тому,
 Чего на самом деле нет.