Военный переворот (книга стихов)

 В перекись нежности — нежить. Желчь,
 Похоть, кислую спесь;
 Теперь, когда я не жду щедрот,
 И будь я стократ речист
 Если мне кто и заглянет в рот,
 То разве только дантист;
 Когда затея исправить свет,
 Начавши с одной шестой,
 И даже идея оставить след
 Кажется мне пустой,
 Когда я со сцены, ценя уют,
 Переместился в зал,
 А все, чего мне здесь не дают,
 Я бы и сам не взял,
 Когда прибита былая прыть,
 Как пыль плетями дождя,
 Вопрос заключается в том, чтоб жить,
 Из этого исходя.
 Из колодцев ушла вода,
 И помутнел кристалл,
 И счастье кончалось, когда
 Я ждать его перестал.
 Я сделал несколько добрых дел,
 Не стоивших мне труда,
 И преждевременно догорел,
 Как и моя звезда.
 Теперь меня легко укротить,
 Вычислить, втиснуть в ряд,
 И если мне дадут докоптить
 Небо — я буду рад.
 Мне остается, забыв мольбы,
 Гнев, отчаянье, страсть,
 В Черное море общей судьбы
 Черною речкой впасть.
 4 
 
 Мы оставаться обречены
 Здесь, у этой черты,
 Без доказательств чужой вины
 И собственной правоты.
 Наш век за нами недоглядел,
 Вертя свое колесо.
 Мы принимаем любой удел.
 Мы заслужили все.
 Любезный друг! Если кто поэт,
 То вот ему весь расклад:
 Он пишет времени на просвет,
 Отечеству на прогляд.
 И если вовремя он почит,
 То будет ему почет,
 А рукопись, данную на почит,
 Отечественно просечет.
 Но если укажет наоборот
 Расположенье звезд,
 То все, что он пишет ночь напролет,
 Он пишет коту под хвост.
 Ленинград,
 Черная речка — проспект Морской славы.
1991
 СТАРЫЕ СТИХИ 
 ЗАСТОЛЬНАЯ ПРОПИСЬ 
 
 Играют на улице дети,
 которые рады весне,
 И мы существуем на свете,
 а кстати, могли бы и не.
 Возносимся духом к высотам,
 над грустью своей восстаем,
 И ходим в кино по субботам,
 и разные песни поем.
 Забудем о мелкой обиде
 по чьей-то случайной вине:
 Планета летит по орбите,
 а кстати, могла бы и не,
 И ветры в окошко влетают,
 и хочется жить веселей,
 И первые листья латают
 прорехи в ветвях тополей.
 В подлунной, признаться по чести,
 любая удача в цене,
 Но мы тем не менее вместе,
 а кстати, могли бы и не,
 А вам, вероятно, известно не хуже,
 чем мне самому,
 Что это совсем неуместно
 бродить по Москве одному.
 Конечно, любого хватало,
 Поныне нам снится во сне,
 Как крепко нам с вами влетало,
 а кстати, могло бы и не,
 Могли бы на нас не сердиться,
 могли бы и нас не сердить,
 И попросту с нами водиться
 щадить и не слишком вредить.
 А все-таки — выпьем за вечер,
 родной, городской, на Тверской,
 Который, по счастью, не вечен,
 поскольку настанет другой,
 За первые майские грозы
 в сверкании капель и глаз,
 За наши небывшие слезы!
 За зло, миновавшее нас!
 За листья! За крик воробьиный!
 За круговращенье планет!
 За этот вишневый, рябинный,
 каштанный, сиреневый цвет,
 Прощания и возвращенья,
 холодную воду и хлеб,
 За вечное коловращенье
 таинственных наших судеб!
 Не стойте же, как истуканы!
 Утопим печали в вине,
 Которое льется в стаканы,
 а кстати, могло бы и не.
 ПЕСЕНКА ОЖИДАНИЯ
 Сначала дом, потом дорога.
 Обнимет друг, и враг простит.
 Как подведение итога,
 Снежинка первая слетит.
 Сперва пруды, а после взгляды
 Начнут подергиваться льдом,