Проселочные беседы
Алексей Николаевич обводит длинной рукой аллею начинающих желтеть лип, дорожку с лужами, едко голубую дачу за забором:
- Меня и вас сейчас окружает одно и то же - объект, так сказать, подмосковно-дачного образца. Представим, что каким-то образом удается зафиксировать и мое и ваше восприятие этого объекта. Как вы думаете - отличались бы они?
Ну, тут у меня сомнения нет.
- Да,- отвечаю я.- Когда я учился на художественном факультете, мы обычно все скопом писали какой-нибудь один кувшин с яблоками и драпировками. Двадцать с лишком человек! А не случалось, чтобы мы изобразили похожими хотя бы два кувшина.
- Ага! - подхватил Алексей Николаевич. - Мир, существующий вне, объективен, но только не для нас. Мы его воспринимаем - вы так, я эдак, каждый по-своему. Независимый от нас объект для нас с вами - фикция. Мир вне нас для нас субъективен. А вот мы сами, субъекты, так ли уж мы субъективны?.. Возьмем для примера некоего конкретного субъекта, того же Алексея Николаевича Леонтьева с его потребностями и влечениями. В данный момент этот субъект устал, потребности и влечения его сходятся на одном: надо отдохнуть, спрятаться от дел, пошататься вот так хотя бы недельку. Но... завтра еду. На совещание, где я услышу не только пустопорожние речи, но и колкости и выпады по своему адресу, на совещание, которое выбьет меня из колеи, по крайней мере, на неделю. Еду вопреки своим потребностям и влечениям! Объективные обстоятельства заставляют. Я - субъект? Да нет, - я выразитель объективного! И это всегда и всюду. В первых веках нашей эры миллионы христиан искренне желали бы любить ближнего своего, но мир, в котором они находились, был расколот на господ и рабов, одни погоняли других палкой. Люби тут...
- Как говорится, Ермол и не виноват, да нельзя миновать, - вставил я.
- Вот именно. Сущность нашего "Я" не внутри, а вне нас...
Алексей Николаевич, похоже, сдал от вспышки, взирал на уходящий под осень липово-асфальтный мир, говорил уже без напора:
- Получается - объект субъективен, субъект объективен, можно ли просто делить мир на эти противостоящие категории?..
Я долго молчал. Если считать, что сознание своего "Я", противопоставление его миру, завершило формирование примата в человеке, то что же нужно ожидать от нового поворота в нашем сознании?
- Принципиально иной взгляд на себя? - спросил я.
- Да, - ответил Алексей Николаевич.
- И принципиально иной на мир?..
- Да.
- Но тогда и жизнь наша должна стать принципиально иной!
- Почему - должна стать? Не от взглядов - жизнь, а от жизни - взгляды. Уже стала, только мы этого еще не разглядели.
Утром Алексей Николаевич уехал в Москву, и там началась последняя вспышка его активности. Мне сообщали - строит планы экспериментальных исследований, выступает с докладами, засиживается дома за письменным столом... А я мысленно возвращался к нашей беседе. Мы редко говорили о нравственности, самой наболевшей теме в общежитии и самой темной для науки. Но чего бы мы ни касались, эта тема постоянно ощущалась в умолчаниях и недомолвках. Последний разговор не исключение...
"Сущность нашего "Я" не внутри, а вне нас"... В том, что каждого из нас окружает. А самая влиятельная часть окружения любого из нас - не разнохарактерные ландшафты с их флорой и фауной, а другие люди. С ними, себе подобными, каждому из нас приходится сталкиваться, от них зависеть.
Но эти другие нам люди никогда не окружают нас хаотичной массой, они всегда упорядочены, выстроены в систему, действующую соответственно своему устройству. Становится очевидной тщетность многовековых усилий со стороны религии, пытавшейся внушить человеку: поступай только так, а не иначе - не убий, не лжесвидетельствуй, не пожелай жены ближнего своего, - поступай нравственно, не считаясь с внешними обстоятельствами. Наше "Я" не принадлежит только нам самим, "ни один человек не является островом, отделенным от других. Каждый - как бы часть континента, часть материка...".
Действующие человеческие системы, которые определяют наше поведение, формируют нас самих, не создаются искусственно, а возникают стихийно в ходе развития. Но ведь человек с того и начал, что стал вмешиваться в стихию...
Я занимался своими делами, но помнил об Алексее Николаевиче, ждал нового лета, а с ним новых встреч, прогулок, разговоров, нисколько не сомневался, - встречи будут, и как всегда заполненные необузданными беседами. Не сомневался в этом я даже тогда, когда услышал, что Алексей Николаевич снова слег...
И телефонный звонок Маргариты Петровны...
Осознаем невосполнимое, когда потеря уже происходит.
1983