Рейн (ЛП)

Подвал.
И я была уверена, что он не будет иметь готовый законченный вид. Это будут шлакоблоки и цемент. И, зная об их нелегальном положении, он, скорее всего, будет закрыт решеткой.
Я могла сделать это.
Чёрт, я должна сделать это.
Я глубоко вдохнула, двигаясь прямо к дальнему концу коридора, где однажды видела ступеньки, когда мы заходили. Когда я дошла, то щелкнула по выключателю и очень медленно спустилась по узким деревянным ступенькам. С каждым шагом стук моего сердца раздавался все ближе к горлу. Я спустилась и увидела два комплекта машинок и сушилок. Сосредоточив все свое внимание на них, я быстро разобралась в назначении кнопок, положив простыни в одну стиральную машину, а одеяло в другую. Я долго смотрела на них, прежде чем развернуться.
И застыла.
Просто примерзла к месту.
Потому что там, на другой стороне подвала, был металлический стул. И у металлического стула было три комплекта наручников.
***
– Ты только все усложняешь для себя самой, Саммер, – сказал Ви, подав рукой знак Мартину, удерживавшему меня за горло на стуле. Он с такой силой сжал мою шею, что я боялась, что она просто сломается. – Все, что тебе надо сделать – это сказать своему отцу, что ты передумала. Чтобы он согласился на сделку.
Руки Мартина сжимали довольно сильно, чтобы причинить боль, и так, чтобы у меня были ощущения в горле такие, что я проглотила лезвия бритвы, но не настолько сильно, чтобы за это стоило волноваться. Они не хотели, чтобы я упала в обморок. Они хотели, чтобы я страдала. Его рука поднялась, и моя голова откинулась в сторону Ви.
– Пошел ты нахер, Ви. Он никогда не согласится на твою сделку.
– Все это можно прекратить, – предложил он, махая рукой в сторону Мартина и Дека.
Дек уже был рядом со мной, он стоял около стены, курил, наслаждаясь представлением. Если бы вы посмотрели, то увидели бы, насколько твердым он был под своими джинсами.
Я старалась не смотреть.
– Не важно, что ты со мной делаешь. Он не согласится, – выплюнула я.
Было неверным решением это говорить.
Я узнала об этом, когда Ви кивнул Мартину, и неожиданно веревки исчезли с моих запястий, а Мартин вытащил наручники из кармана. Три пары.
– Тем не менее, это ещё не так очевидно,– предупредил Ви, при этом его голос не изменился.
Мартин кивнул, и меня стащили со стула, развернули и заставили его оседлать.
Наручники распахнулись.
По одному на каждую лодыжку, металл был слишком мал, поэтому больно резал кожу. А затем один комплект для моих рук, который вытянули вперед так, чтобы я могла обхватить стул, но их приковали так низко, что давление стула на мою грудь едва позволяло мне дышать.
Это было чем-то новым.
До этого никогда не было наручников.
Прежде меня ни разу не приковывали к стулу.
Так что я знала, что это совсем не хорошо.
Затем Мартин потянулся к своему ботинку и вытащил нож.
Нож.
Он щелчком открыл его, лезвие было длинным и пугающим.
А потом он двинулся ко мне.
Сплошная неизвестность.
Мою майку подняли на спине и заправили где-то в районе моих плеч. У меня едва ли было мгновение, чтобы испытать настоящий страх, прежде чем лезвие начало резать мою кожу.
И она горела. Снова и снова.
Повсюду.
Не было никакой пощады.
Я закрыла глаза, сдерживая слезы, кусая внутреннюю часть щеки до крови, чтобы сдержать свой крик.
Это продолжалось до тех пор, пока я не закричала.
Затем острие ножа уткнулось в то место, которое он обнажил до этого, и он скользнул обратно в порез, углубляясь вовнутрь.
Я кричала.
***
– Вишенка? Эй, Вишенка. Саммер!
Я смутно осознала присутствие голоса. Довольно знакомого. Рядом со мной. Но все мое внимание было обращено к стулу и наручникам. Мое тело казалось невероятно холодным, мурашки бегали вверх и вниз по моим рукам и по груди. Шрамы на моей спине ощущались, как совсем свежие. Так, как будто они были новыми и кровоточили. Так, что моя майка поверх них всё только усугубляла, пока я была привязана спиной к кровати.
– Саммер!
Когда меня тащили в сторону назад к ступеням, моя голова через плечо развернулась к стулу, пока тот медленно ускользал из поля моего зрения.
Но от этого воспоминания никуда не делись. Я не слышала звуки музыки и голоса мужчин и женщин, когда меня втащили в основное помещение здания, где все веселились и развлекались.
– Рейн! – позвал голос Кэша, и тогда я поняла, кто вытащил меня. Кэш.
Наступила тишина.
А затем.
– Что за чёрт?
Рейн.
Это был Рейн.
И, по какой-то причине, это оказалось за пределами забытья.
Моя голова подлетела вверх, чтобы найти его, словно ураган пересекающего комнату в моём направлении, его взгляд пылал, брови сошлись вместе.
– Она стирала простыни, – сообщил Кэш.
– Тогда, почему, блядь, она выглядит так, как будто увидела долбаное привидение?
– Рейн, – сказал Кэш, ожидая, пока взгляд брата встретится с ним. – Она стирала простыни. В подвале. – Рейн начал понимать, но Кэш продолжил. – Стул. Наручники...
– Твою мать, – прорычал Рейн, поворачиваясь ко мне. Его рука вытянулась вперед, потирая костяшками пальцев мою челюсть. – Чертовски глупо, – сказал он сам себе. – Пойдем, – сказал он, его рука оказалась позади меня, чтобы скользнуть по моей спине, и я вскрикнула, отстраняясь от него.
Взгляд Рейна метнулся к Кэшу, который растерянно покачал головой.
– Ладно, – сказал мне Рейн, отдергивая свою руку, и вместо этого положив её поверх моей. – Хорошо, детка. Пойдем. Давай вернемся в мою комнату. Ладно?
Он не оставил мне времени, чтобы ответить, когда вывел меня обратно в коридор, затащил в свою комнату и запер дверь.
Он замер, глядя на меня какое-то время, прежде чем двинулся ко мне, развернул меня, поднимая вверх мою майку.