Полет Ящера
А может, причиной всему был чертов разговор с Костиковым? Прав был капитан, зря мы его остановили. Пусть бы себе ехал следом. Тихо, мирно, без докучливых и безответных вопросов. Нутро чуяло, что выложил капитан голимую правду, что операцию против нас затеяли вовсе не безопасники, и что Васильича мы убрали напрасно. От мыслей таких вновь становилось страшно, и руки, прячущиеся под подушкой, пугающе холодели. Жизнь и сила вытекали из них, а значит из меня. И не было поблизости ни Безмена, ни Ганса. А Гонтарь, дремлющий в соседней комнатушке, того сумасшедшего фильма не видел. Потому не мог до конца быть своим.
Так и не дождавшись сна, из квартиры я вновь вернулся в офис. Пощелкав клавишами игрового компьютера, велел привести Гошу-Кракена. Бойца скоренько отыскали, и минут сорок кряду этот бычок наигрывал мне вариации Шуберта с Гайдном. Попутно выдал какой-то жутковатый моцартовский этюд - выдал с таким неожиданным пылом, что меня морозцем продрало. До самого основания. Я заставил Гошу сыграть этюд трижды. А после, прихлебывая по очереди из бутыли с коньяком, мы гуляли по волнам ночного эфира и устало комментировали слышимое. Когда из магнитолы поплыли Мартыновские «Лебеди», Гоша умиленно поднял голову - совсем как волк, задирающий морду к луне. Дослушав песню до конца, остервенело выругался:
- Хотел бы я знать, какая падла его грохнула!
- Ты про кого?
Гоша смутился.
- Да про певца…
Гонтарь в углу обморочно зевал. Ему наша бессонница была абсолютно непонятна. Подобно дельфину он дремал одним полушарием, вторым продолжал бдительно стоять на страже. И когда наконец случилось то, чего я внутренне ждал, к чему был готов всю сегодняшнюю ночь, он тотчас встал на дыбы. Человече, вечно изготовленный к отпору…
Около семи утра позвонили в дверь офиса, дежурная охрана, предварительно поработав сканеров доставила на этаж срочную посылку. Что таилось в упакованной в брезент коробке, я уже догадывался, потому сидел в стороне, храня самый безучастный вид.
Инициативу взял на себя Гонтарь.
Работая десантным ножом, он аккуратно поднял деревянную крышечку, заглянул внутрь. Несколько секунду ошеломленного молчания, а потом он сипло доложил:
- Уши, босс! Человеческие, с сережками…
Гоша-Кракен глянул из-за его плеча и громко икнул.
- Играй! - хрипло прикрикнул я на него. - Играй, черт тебя дери!
Плюхнувшись за рояль и путаясь в клавишах. Гоша послушно заиграл. А я протянул руки, медленно придвинул к себе коробку. Подумав, прикрыл крышкой. Смотреть на то, что увидел Гонтарь, не стал.
Все шло по заранее намеченным пунктам.
Жизнь подчинялась Плану, а я подчинялся жизни. «Синие» посылали свой последний привет, выполнили угрозу из ультиматума.
***Соха Красоватый свою миссию выполнил, на нужное стриженную братву подначил. Теперь его можно было убирать. Следом за остальными.
Вот так, господа присяжные. Не было больше Лены-Елены! Ни со мной, ни вообще нигде. Зато я снова выигрывал качество. Ход оставался за мной.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ВОСЬМАЯ
К несчастью или к счастью, но щек на свете меньше, чем желающих врезать по ним дважды.
М. Веллер
Деревья с хрустом валились в стороны. Я оставлял за собой обагренную кровью просеку. Хриплое дыхание оглушало, раны не позволяли бежать. Хорошо, что ещё действовал хвост. Особо докучливых я сбивал с лошадей, давил в кровавые лепешки. И все равно люди шли за мной след в след. Самые шустрые, обгоняя меня, карабкались по стволам и, прячась в лиственных кронах, целили из арбалетов по глазам. Поэтому видел я совсем скверно. Из правой, облепленной стрелами глазницы потоком струился кровавый гной, левый глаз приходилось прикрывать лапой,
Как же им хотелось меня добить!.. Прямо в пасть лезли. И гибли глупее глупого. Каждый надеялся, что именно его удар окажется последним роковым. Что, интересно, наобещал им тот князек за мою голову? Половину княжества с красавицей дочкой? Или вечную славу с помещением праха в каменную кладку дворцовых хором?.. Так или иначе, но что-то, видно, пообещал. Иначе давно бы оставили меня в покое. А может, чувствовали, что не просто так бреду? Что есть у меня логово, и надо успеть - завалить и растерзать до того, как доберусь до места. Тем более, что спасение действительно было близко.
Предприняв очередной маневр, я повернул прямо на закат. Теперь двигаться приходилось в гору, зато и лес пошел пожиже. Тут и там на поверхность земли крутыми каменными лбами выглядывали гранитные валуны, а далеко-далеко впереди показались иссиня-черные горы. Я чуточку взбодрился. Все! Начинались мои владения. Еще немного усилий, и людям меня не достать. Не умереть, выдержать последний бросок, а там можно будет залечь в пещерке, опустить пылающие конечности в прохладные подземные воды. Туда уж точно никто не сунется. А если даже найдутся такие храбрецы, то и тогда драконьего сердца им на огне не жарить. Нырну в озеро, отлежусь на глубине. Не было бы этого жуткого копья в груди, сумел бы вовсе уплыть глубинным ходом к морю. Но лаз узок, с копьем не протиснуться. Да и дыхания может не хватить. Не близок путь к морю. Очень не близок…
Меня шатнуло, я снова чуть было не упал. Будь проклято человечье семя! Впрочем, оно и без того проклято, хотя даже не догадывается об этом. Живет и терпит, не понимая, что от проклятий следует избавляться. Жестко и без колебаний. Хотя… Если одним из проклятий считать меня, то временами кое-что у людей получается.
Я пыхнул горловым жаром, подпалив ближайшие деревья. Отчаянные вопли возвестили о том, что незадачливые стрелки получили свое. На землю полетели объятые пламенем тела. Однако и мне стало худо. От одного-единственного боевого выдоха. Багровая пелена плотно укутала видимый мир, несколько секунд я продолжал двигаться совершенно вслепую.
Наверное, о чем-то они все же стали догадываться. Наспех выстроившись в конную лаву, ринулись наперерез. С сотню обряженных в доспехи рыцарей, а за ними с пращами и луками пешее войско. Я приостановился. В черное болото бы вас всех!.. И хвост уже даже нет сил поднять. Жаром бы дохнуть, но дохни-ка с такой занозой в груди! Хуже нет зверя, чем дракон-астматик, а мне сейчас и до астматика далече. Потому и боя принимать нельзя. Уходить! Вверх, пока ещё есть силы. Авось, дотяну до пещерки, не свалят по пути.