Никто не устоит перед кино

- Ты великий! - черный палец указал на Баруа. - Ты делал волшебный стена. Стена и много огня - это красиво! И мы делать красиво. Мы - великий - и тоже хотим делать красиво! 
Паолина вскрикнула, и одновременно с ее криком бутафорское копье опустилось на грудь Баруа. Выдернув окровавленное оружие, Сухэа с некоторым смущением взглянул на Паолину. Он прекрасно помнил, как выглядели заключительные кадры, показанные волшебной белой стеной. Он должен был прыгнуть к визжащей девушке и за волосы поволочить в джунгли. Но актриса завораживала пигмея своей красотой. Даже сейчас - дрожащая, с перекошенным ртом и спутанными волосами - она была прекрасна. Столпившиеся соплеменники молча глядели на них. Они тоже помнили, как он вел себя на экране - свирепый и пугающий, не знающий жалости и сомнений. Вождь не мог обмануть их ожиданий. Порывисто вздохнув, Сухэа наконец-то решился. Уронив копье на землю, он шагнул к девушке и остановился. Как он ни старался, он не мог себя пересилить. Тот на экране, столь похожий на него, проделал все с удивительной легкостью, но он, Сухэа, повторить кровожадный бросок хищника с экрана отчего-то НЕ МОГ. Кто-то из соплеменников, не выдержав, хихикнул. Затравленно оглянувшись, Сухэа насупился. Потоптавшись, робко приблизился к девушке и еще более робко протянул ей свою загорелую до черноты руку. Двигаясь подобно сомнамбуле, Паолина покорно подала ему дрожащую ладонь. Кашлянув, вождь помог ей подняться и осторожными шажочками повел в направлении зарослей. Следуя за ним, Паолина безумными глазами вглядывалась в окружающее. Всюду сновали маленькие черные человечки. И всякий, обратив к ней взор, немедленно озарялся ослепительной улыбкой. Она так их и угадывала в полумраке - по месяцеобразным, дружелюбным оскалам. Пигмеи кивали ей детскими головенками, в смущении прятали за спину напроказившие ручонки. Пацифисты и вегетарианцы, добрейшие создания на свете, как говаривал Кук...