Смерть, а потом?

 
 
Все его желанные и все его любимые
 
С радостными улыбками — вокруг него,
 
 
чтобы проснуться в активном или объективном сознании, возродившись в “стране счастья”, в то время как бедный, несчастный и дезинформированный смертный, стремясь избежать судьбы, эгоистично разрывает серебряную нить и разбивает золотую чашу (“золотая чаша” — эфирный двойник, прим. пер.) и оказывается вполне живым и всё сознающим, преисполненным всеми злыми стремлениями и желаниями, отравлявшими его земную жизнь, без тела, необходимого для их удовлетворения, и способным лишь к такому частичному облегчению, как более или менее опосредованное удовольствие, и только за счёт окончательного и полного разрыва со своим шестым и седьмым принципами и затем закономерного окончательного уничтожения после, увы! длительного периода страдания.
Не следует полагать, что нет никакой надежды для этого класса — психически нормальных, сознательных самоубийц. Если, стойко неся свой крест, он терпеливо переносит свое наказание, борется с чувственными склонностями, всё ещё во всей их силе живущими в нём, тем не менее, конечно, каждая пропорционально степени потакания ей в земной жизни — если, мы говорим, что он переносит это кротко, никогда не позволяя себе соблазниться здесь или там незаконным вознаграждением нечестивых желаний — то когда пробьёт назначенный ему смертный час, его четыре высших принципа воссоединятся, и при заключительном разделении может всё завершиться благополучно, и он перейдёт к периоду “беременности” и последующим событиям”.