Письмо главному редактору 'Нового мира' С П Залыгину по поводу статьи В Сербиненко о Стругацких

в чем полуоткровенно обвиняет их критик, - а отвергают его 
категорически. Они коммунисты по убеждению, но видят комму
низм не сталинским или брежневским, не идеологическим; не 
"внешним" по отношению к человеку, а "внутренним" - свобод
ным сообществом хорошо и умно воспитанных людей, доброжела
тельных,добропомощных. 
Поэтому их годами не публиковали; поэтому "Улитка..." ед
ва проскочила в печать - двумя разрозненными выпусками - и 
сейчас же подверглась яростным атакам /заступился только 
"Новый мир" 1968 года/. Поэтому "Гадкие лебеди" оставались 
под запретом 20 лет, "Пикник на обочине" ждал книжной облож
ки 8 /или 10/ лет и вышел вначале искалеченным редакторами, 
и снова был "закрыт" особым решением Госкомиздата... Больше 
10 лет лежал "в столе" "Град обреченный", "Обитаемый ост
ров" искалечили при редактуре и так он живет до сей поры. 
этот печальный перечень можно бы продолжить, но пора вер
нуться к В.Сербиненко. 
До сих пор обсуждалась первая часть его статьи, где он 
восстает против рационалистического подхода к истории вообще 
и против коммунистической утопии в частности. Сколь мне ни 
чужда такая позиция, я могу ее понять. Беда его, как мне 
представляется, в том, что для него "рационализм" и гуман
ность по определению взаимоисключающие понятия. Стругацкие 
же полагают, что гуманность должна сочетаться с разумом, так 
же как "вера и мечта" /В.Сербиненко/. Посему критик и отно
сится к писателям как к своим идеологическим противникам, а 
в таком споре от подтасовок очень трудно удержаться, ибо 
идеолог стремиться опорочить все идеи противника и лишить 
его самого внутренней опоры. /На это свойство идеологии 60 
лет назад указал К.Маенхейм в работе "Идеология и утопия"/. 
По "правилам" такой игры он во второй части статьи приписы
вает Стругацким некий вариант своих собственных воззрений, 
чтобы разбить противника окончательно. 
Стругацкие обвиняются в искании магического чуда, волшеб
ной всеобщей панацеи. Иными словами - в "вере и мечте". Воп
рос, как это сочетается с "тотальной расчетливостью, критик 
улаживает с помощью нескольких силлогизмов, которые я, при
бегая к его же терминологии, назвал бы магическими пассами. 
Шаг первый: шуточную сказку-памфлет "Понелельник начинается 
в субботу" и очень злой памфлет "Сказку о тройке" критик 
обьявляет мистическими произведениями - замечая при том, что 
"серьезные" фантасты обладают отличным чувством юмора". 
/Крошечная, но показтельная деталь - каывычки у слова "серь
езные". К чему они? Показать, что Стругацкие не серьезные 
писатели? А чего ради тогда тратить на них жэнергию и черни
ла?/ 
Кога я прочел пассаж о мистических сказках, то поначалу 
пожал плечами и подумал, что серьезному - без кавычек - кри
тику как-то неприлично не знать азбучную истину: смех несов
местен с черным, готическим напряжением мистицизма, он всег
да побеждает - на карнавале черт напяливает шутовской 
колпак. Тут мне и напомнил, что речь идет не о литературе с 
ее законами, а об идеологическом штурме с его обычным безза
конием, напомнили таким высказыванием: "Жажда... чуда - это 
своего рода "несчастье" рационалистического сознания". Под
разумевается, что если герои сказок рационалисты, мы обязаны 
принимать сказочные чудеса всерьез. 
Но давайте всерьез разберемся, каков смысл метафоры: 
"несчастье рационалистического сознания". Жажду чуда и ожи
дание чуда обычно считают фундаментальной основой веры, ре
лигии - иррационального сознания вообще. Надо ли понимать В. 
Сербиненко так что рационализм несчастным путем переходит в 
религию? Подобную трактовку можно бы обсуждать; например, в 
начале века много говорили о марксизме как религии /А.В.Лу
начарский и другие/ Но очередным ходом доказывается иное: 
рационализм провоцирует "идеологи оккультного типа", "ок
культный мистицизм", "теософию и антропософию" - словом, 
скатывается к Елене Блаватской. Доказательства? А очень 
просто: рационализм существует с античных времен - и "идео
логии окультного типа" с тех же времен; рационализм достига
ет расцвета в ХХ веке - тут же появляются Блаватская и про
чие. 
Поставлена еще одна ловушка на простаков, устроенная из
вестным уже способом: обьективная информация утаена, зато 
дана подтасованная, выставленная в нужном порядке. Дадим не
обходимые комментарии. Оккультизм фундируется на ИРРАЦИО
НАЛЬНОЙ вере, на той же почве, что и все официальные, т.н. 
конфессиональные религии. Он - как бы ветвь религиозного 
сознания, поэтому он постоянно возникал в умах, соперничая с 
конфессиональными верованиями. Выводить его из рационализма 
просто наивно - еще более наивно, чем христианство из самого 
оккультизма, что можно сделать, следуя "логике" В.Сербиненко 
- мол, поскольку оккультисты появились прежде христиан, 
то... 
Но зачем критику понадобился оккультизм? Как мне кажется, 
чтобы провести границу между своей "верой и мечтой" и верой 
в человека, так заметной у Стругацких. Мистические верования 
вкладывают чудотворение в руки человека /при помощи демо
нов/, христианство утверждает чудо как пререгативу Бога. По
этому конфессиональные церкви отвергают оккультизм и магию 
как оружия дьявола - такова догматическая сторона дела. Было 
бы неумно, тем не менее, считать В.Сербиненко узким догмати
ком. Христианство нового времени отвергает мистицизм по эти
ческим причинам - о них писал в своих работах - и эссе, и 
детективных рассказах - католик Г.К.Честертон. Логическая 
цепочка примерно такая: христианство - основа европейской 
этики; вера в магию уводит человека от этой истинной этики, 
заставляет делать ложный нравственный выбор. В этом смысле 
магия - орудие дьявола. 
Мы уже видели, что В.Сербиненко обвиняет Стругацких в 
пропаганде жестокости, бесчеловечности и прочего. теперь нам 
дают понять, что они в некотором роде служат дьяволу; не 
случайно в статье начинают мелькать обороты: "дьявольская 
личина", "козни нечистой силы", "сатана собственной персо
ной", "зверь" /эфемическое именование сатаны/. Это не тради
ционный метафорические обороты, а окончательная оценка, за
кономерно вытекающая из полускрытой логики критика. Расчет 
его точен и безошибочен: пусть лишь малое число читателей, 
разбирающихся в теологии, поймет его эллипсы. Для штрокого 
читателя вокруг слова "оккультный" висит некая зловещая ау
ра; кое-кто, наверное, слышал, что масоны балуются такими 
вещами, что древнееврейская каббала тут замешана - вот и 
заключит человек, что со Стругацкими неладно... Обвинение в 
мистицизме или в вере в магию такого действия бы не возыме
ло, посему ударный термин: "оккультизм"... 
В критической статье нельзя просто так взять и обвинить; 
выйти с плакатом, как на митинге. Требуется связать обвине
ние с художественными текстами, и это делается достаточно 
фундаментально. Западная "мистическая фантастика" выливается 
в один бочонок с "научной" и перемешивается; затем землянам, 
героям космической фантастики Стругацких приписывается роль 
жестоких богов /то есть дьяволов/; на последнем этапе косми
ческие пришельцы Стругацких обьявляются дьяволами напрямую. 
Оставим в стороне первую повесть Стругацких "Извне" и 
"Пикник на обочине": в их анализе В.Сербиненко не пошел 
дальше туманных рассуждений о "мистически-оккультной атмос
фере"; отсылки к книге "За миллиард лет до конца света" и к 
"Хромой судьбе", данные в этом разделе статьи, вообще не от