Покрась в черное
В аэропорт они приехали вовремя, на рейс, вылетающий в Тель-Авив, шла регистрация. Вайсберг уже сдал багаж и стоял в очереди на паспортный контроль.
— Ну вот он, голубчик, — усмехнулся Борис. — Иди расцелуйся с ним и пожелай счастливого полета.
— Целоваться ему придется не со мной. Ты выполнил мое поручение?
— Ты о тюбике зубной пасты?
— О нем самом.
— Конечно. Он у него в портфеле. Один убрал, другой положил, ничего сложного. Попутно снял все микрофоны с его одежды. С ними он не прошел бы через металлоискатель, да и жалко терять дорогую аппаратуру.
— А теперь иди за мной.
Наташа подвела его к телефонам, где была табличка: «Справочная. Информация по аэропорту». Сняла трубку и, услышав вежливый голос диспетчера: «Слушаю вас, справочная», — сказала:
— Извините, девушка, у меня есть срочная и очень важная информация для таможенного контроля. Попробуйте меня соединить с ними.
Секундная пауза.
— Вообще-то у нас не принято…
— Я знаю, но речь идет о безопасности.
Опять пауза, и в трубке послышался мужской голос:
— Слушаю вас.
— Только слушайте и не перебивайте. Сейчас таможенный контроль будет проходить господин Вайсберг Илья Львович, вылетающий рейсом на Тель-Авив. В его вещах вы найдете тюбик зубной пасты. Он его использует в качестве контейнера для перевозки известного всему миру бриллианта «Белый принц». Собственность семейства Кеннеди из Соединенных Штатов. Камень находится в розыске Интерпола более двенадцати лет. У вас есть возможность отличиться. Удачи вам, офицер.
Наташа бросила трубку, взяла Бориса за руку и быстро отвела в сторону.
— Ты правду сказала об алмазе? Откуда он взялся?
— Из моей коллекции, Боренька. Она у меня большая, с алмазным фондом конкурировать может. Вот видишь, как я расточительна. Бесценные камни подонкам раздариваю. А впрочем, вру. Просто у меня не было другого способа вернуть почтенному семейству их реликвию. — Наташа кивнула на очередь.
Борис увидел, как двое таможенников предлагают Вайсбергу отойти с ними в сторону.
— Черт! Мои же ребята улетят в Израиль одни!
— Пусть летят. Мы им найдем работу.
— Какую?
— Они начнут искать там агентства, которые предлагают оказать помощь состоятельным родителям, у которых неизлечимо больны дети, путем пересадки органов. Еще агентства для бездетных миллионеров, желающих обзавестись здоровыми и красивыми детишками. Надеюсь, они справятся с задачей? Ведь разведка их профиль?
— Боюсь, что нам придется создавать свою собственную ФСБ. У тебя слишком большой аппетит.
— Не беспокойся. Денег у нас хватит. В крайнем случае руководить можно и из зоны, как это делают некоторые «авторитетные» заключенные.
Голос диктора объявил по громкой радиосвязи:
— Внимание. Просим пассажиров, опаздывающих на рейс Москва — Тель-Авив, срочно подойти к пятому выходу, регистрация закончена. Повторяю. Господин Грауверман Рафаил Ильич и госпожа Рогожкина, срочно подойдите к пятому выходу, регистрация заканчивается.
Наташа вцепилась в руку Бориса.
Через зал бежал мужчина с двумя чемоданами, за ним едва поспевала молодая женщина с двумя детьми.
— Рафик, не беги так! Подожди нас! Борис взглянул на побледневшую Наташу:
— Что с тобой?
— Грауверман пропал без вести три недели назад, незадолго до музыкантов. У меня есть газета с его фотографией. Но в подвале Белова мы его паспорт не нашли. Там лежали только документы музыкантов.
— Значит, его убрали уже другие люди.
— В том-то все и дело. Вот она, новая схема Зудова! Теперь они высылают женщин напрямую в Израиль.
— Ты права. Мои ребята не зря туда летят. Надо их предупредить и переориентировать. Они будут звонить, как только приземлятся.
— Меня другое удивляет. За три недели получить загранпаспорт можно только через МИД, но еще нужна виза.
— Цепочка та же самая, партнеры другие.
— А как он успел заморочить голову девчонке и устроить ей за три недели визу?
— И опять сплошные вопросы! Ох, Наташа!
— Рано нам ложиться на дно, Борис. Конвейер продолжает работать без перебоев. Нам нужно срочно выходить на новый клан Зудова. Следователи плетутся у нас в хвосте, а мы в хвосте у Зудова. Хороший у нас получается локомотивчик. Пора бы начать подрывную деятельность и пускать такие поезда под откос.
— Идем на стоянку. У меня есть идея. Обсудим по дороге.