Из стихотворений эмигрантских лет

Пытаемых, 
Даже стон, 
Для тех, которые подыхали в смраде тюремных параш, 
У которых в раскаленных вагонах язык прилипал к нёбу, 
Которых везли в неизвестном направленье, 
Далеко за Франкфурт, 
Далеко за Тулу, 
Для тех, что должны были сами копать могилу, 
Которым связывали за спиною руки и ставили на колени у ямы, 
Которых вывозили на баржах и топили среди Белого моря, 
По которых ничего не осталось, 
Даже имени, 
Ничего, 
Для них не пишут некрологов, 
Для них есть только вдовья память 
И слёзная молитва матерей 
Или удивленный взгляд ребенка 
И заживающая годами 
Не ставшая смертельной рана. 
Из ночи в ночь растущая тишина 
Давнишнего несчастья, 
Она заглушает крик и вопли 
Безутешных, 
Даже стон. 
Злодеянье безмерно. 
О, земля, будь верной: 
Вечный им покой, 
Requiem aeternam. 
(1960) 
Колокола 
Не нужно мне вечное время, 
Мне нашей эпохи хватает, 
Чтоб обезуметь. 
Бежать от огненных ливней 
Под кров какой-то загробный 
Я не способен. 
Не в силах утратить общность 
С недолей человечьей, 
С подземным стоном 
А ждать, пока испарится 
Эпохи сезонная мерзость, 
То не по мне. 
Стуком часов оглушенный, 
Которые бьют мне в уши, 
С трудом добегаю 
До каменной колокольни, 
Чтобы успеть ударить 
В набат пожарный. 
Но первый, кто меня слышит, 
Ничуть не чувствует страха, 
Даже не вздрогнет: 
Покой, ко всему равнодушный, 
Надвременное время, 
Бесчеловечная вечность. 
И хоть я ее понимаю, 
Когда тяну за веревки, 
Но что мне в этом, 
Вижу в тучах огонь небесный 
С той стороны и должен, 
Хочу быть безумным. 
(1969)