Грешные души
— Слушай, как тебя зовут, а? — спросил он с максимальной нежностью, на которую был способен. — Такая женщина! Сколько тебе лет, слушай?
— Вон отсюда! — прошипела Сутолокина. — Немедленно убирайтесь!
— Зачем? — удивился Бубуев. — Не понравилось, да?
— Я сейчас вам голову расшибу! — Сутолокина взялась за спинку стула, но тут же сообразила, насколько глупо все получилось и насколько она сама виновата.
— Зачем голову, слушай? — развел руками Заур. — Я тебя бил, да? Насиловал, да? Сама звала: «Иди ко мне!» Я Валю искал, жену. Она горничная здесь, знаешь? Думал — тут. Дверь открыта, стучать не надо. Захожу — ты лежишь. Хотел идти — а ты говоришь: «Иди ко мне!»
Крыть было нечем. Сутолокина поняла, что вся вина лежит на ней. Желание бить Заура по голове прошло.
— Извините меня, — пробормотала она, — но все же уйдите. Я должна пережить, осмыслить то, что произошло.
— Пожалуйста, — великодушно согласился Заур, — скажи, как тебя звать, а?
— Саша…
— Э, хорошее имя, слушай. Нежное. Саша-а… Замуж хочешь, а? Поедем со мной, женой будешь!
— Я замужем… — захлопала глазами Сутолокина, — у меня двое детей… И я даже не знаю, как вас зовут…
— Заур Бубуев меня зовут. Поедешь, нет?
— Но вы же сказали, что Валя — ваша жена! — спохватилась Сутолокина.
— Да, конечно, ну и что? Она говорит: «Ты мусульманин или нет? Почему я одна жена, а? Второй жены надо».
— Не может этого быть! — возмутилась Сутолокина.
— Почему не может? Валю спроси, она тебе сама говорить будет. Она сказала: «Вот, видишь, женщина? Будем с ней жить, она мне как бабушка будет!» Честно! Не веришь? Клянусь!
— Сколько вам лет, Заур?
— Мне? Сорок два, кажется. Паспорт потерял.
— Я старше вас на четыре года, — пробормотала Сутолокина, — а Валя совсем молоденькая…
— Это ничего, — понятливо покачал головой Заур. — Все хорошо: и молоденький, и старенький…
— Я попрошу вас, Заур, уйдите, пожалуйста. — Сутолокина присела рядом с кривоногим Бубуевым. — Я должна подумать.
— Хорошо, пожалуйста. Думай. — Заур начал одеваться. — Я ночью приду, да?
Когда Заур вышел, Сутолокина уткнула лицо в подушку и заревела. Кажется, от стыда. Впрочем, она в этом себя убеждала, но до конца убедить не могла. Очень возможно, что это были слезы радости…
Тютюка, будь он в данный момент в материальной форме, подпрыгнул бы от восторга. Замерив отрицательный потенциал Сутолокиной, стажер обнаружил, что этот потенциал равен семидесяти пяти процентам. Готовая продукция, черт побери! Что касается Заура, то у того залетело аж за восемьдесят. Впрочем, у него и до этого было немало. Поднялся минус и у Котова, немного, но поднялся.
Котов, слушая, как удаляются шаги Бубуева, чуть не лопнул от зависти. Ему захотелось узнать, кому удалось его опередить. Он встал, надел кроссовки и вышел в коридор. Тут уже было пусто. Котов прибавил шагу, но тот, кто шел впереди, быстро миновал все пролеты до первого этажа, и, когда Котов оказался в вестибюле, там находилось несколько мужчин, и все они выходили во двор. Среди них был и Заур Бубуев, но Котову почему-то показалось, что уж этот-то никак не может быть соблазнителем Сутолокиной. Слишком неинтеллигентно выглядел гость с Кавказа. Подозрения пали на представительного, спортивного вида мужчину лет пятидесяти. Что-то было в нем отставное, генеральское или хотя бы полковничье. Котов догнал его, прошел мимо и украдкой глянул в лицо. Тютюка, находясь в своей пылинке, не знал, что предпринять.
С одной стороны, стажер мог, если бы захотел, устроить драку. Для этого за глаза одного короткого импульса — Котов был как взведенная пружина. Но Тютюка очень беспокоился, как бы не напортачить. А ну как Котов своим маваши-гири угробит бедолагу? А у того, согласно замерам, плюс за семьдесят перевалил.
С другой стороны, можно было как-нибудь по-тихому указать Котову на Бубуева и дать возможность поквитаться. Это опять вызвало бы драку, но тут оказывалось, что мордобой не только не накидывал Котову минуса, но и прибавил бы плюса. Отчего так получалось, было не очень ясно, но такая информация к Тютюке пришла. Вероятно, в каком-то аспекте действовало известное хрестоматийное правило «Минус на Минус дает Плюс».
Так Тютюка ничего и не придумал. Поэтому Котов благополучно миновал генералоподобного мужчину и, убедившись, что у того симпатичное, мужественное лицо, несколько успокоился.
«Что я переживаю? — подумалось ему. — Она же старая, ей как раз такой нужен…»
Владислав зашагал в направлении столовой.
НЕПРИЯТНОСТИ ЗАУРА БУБУЕВА
Заур пошел в общежитие обслуживающего персонала. Он хотел найти Валю и сказать ей, что выполнил ее поручение. Однако в это самое время из-за поворота аллеи прямо на него вышла знакомая четверка.
— Какая встреча! — расплылся Колышкин. — Заурчик!
— Наверно, долг привез? — подхватил Лбов. — Верно, дарагой?
Бубуев похолодел. Колышкин и Лбов нежно, но очень крепко обняли его за плечи и заставили изменить направление движения.
— Никита, Андрей….. — пробормотало «лицо кавказской национальности», — кое-чего нету…
— Да ты шутишь! — ухмыльнулся Колышкин. — Прямо так-таки и нету? Такой мелочи? Ну ты жмо-от…
Как-то незаметно все пятеро оказались довольно далеко от людных мест, в гуще кустов, совсем скрывших их от посторонних взоров.
— Соска, — мотнул головой Колышкин, — походите по округе, погуляйте… Присмотрите…
— Понятненько… — скорчила гримасу Соскина. — Пошли, Элка!
Когда девицы ушли, Зауру стало еще хуже. Он начал трястись.
— Слушай, ты мужчина, нэт? — пародируя кавказский акцент, спросил Лбов. — Мужчина, да?
— Мужчина… — пробормотал Заур, хотя ему больше всего в этот момент хотелось умереть и в следующий раз родиться цветком или, на худой конец, — женщиной.
— Не-ет, — покачал головой Колышкин, — ни хрена ты не мужчина, Заурчик! Мужчина слово держит, себя уважает. Ты просил отсрочку, верно? Просил?!
— Ну, просил… Андрей, слушай, я «Волга» покупал. Не рассчитал. Долги залез, совсем плохо. Денег нет.
— Ну, знаешь, проблемы твои. Ты нам обещал, что за отсрочку будет с процентами. Обещал, верно? Обещал?! — И Колышкин вроде бы легонько стукнул Заура тыльной стороной ладони по животу, но у того сразу сбилось дыхание.
— Не расслабляйся, — тренерским тоном заметил кандидат в мастера по боксу. — Держи пресс!
С этими словами Андрей сунул кулаком под ребра Зауру.
— Зачем бьешь? — охнул Бубуев. — Сильный, да? Мурату скажу!
— Что ты, что ты — имитируя сильны испуг, замахал руками Колышкин. — Не говори, родной, а то мы в штаны со страху написаем!
В этот момент Лбов очень больно, хотя и не в полную силу, двинул Бубуева кулаком по спине.
— Не горбись! Прямо корпус держи! — посоветовал Колышкин. — Вообще-то, Заурчик, с Муратом мы уже все выяснили. Ты ему тоже не платишь. Мурат сказал: «Заур говорит, что вам платит. У вокзала я не хозяин». Честный у тебя земляк, хороший. А мы уж думали, что он решил нас от вокзала попятить. Так что он нам тебя отдал. Ему жулики не нужны. Вообще-то, мы люди культурные и интеллигентные. Живем в новую эпоху. К рынку переходим, в светлое царство капитализма. А при капитализме главное — плати. Ты понимаешь это, чурек? Понимаешь? Понимаешь?!
— Ай! — скривился Заур. — Зачем бьешь? Больно!
— Это называется серия по корпусу, — пояснил Колышкин. — Серию в голову покажу попозже. Садись!
— Ногами бить будешь? — садясь и сжимаясь в клубочек, выдохнул Заур. — Я отдам, понимаешь?! Очень быстро отдам! Но сейчас — нету.
— Какой ты все-таки нервный, подозрительный, — посетовал Колышкин. — Давай уточним позиции. Никита, скажи-ка, милый, когда этот господин последний раз отстегивал?
— Та-ак… — напряг память Лбов, — в мае!
— А на сколько отсрочку просил?
— На месяц вроде бы…
— Интересное кино, верно? — закатил глаза Колышкин. — А нынче уже июль. Мы тебе говорили, Заурчик, что ты должен все отдать до тридцатого июня? Говорили?