Песни. Стихотворения

Часть 46 из 111 Информация о книге
  Чердак
 
  И вот я здесь, где приходилось туго,
 Где нищета стучалась мне в окно.
 Я снова юн, со мной моя подруга,
 Друзья, стихи, дешевое вино…
 В те дни была мне слава незнакома.
 Одной мечтой восторженно согрет,
 
  Я так легко взбегал под кровлю дома…
 На чердаке все мило в двадцать лет!
 
  Пусть знают все, как жил я там когда-то.
 Вот здесь был стол, а в том углу кровать.
 А вот стена, где стих, углем начатый,
 Мне не пришлось до точки дописать.
 Кипите вновь, мечтанья молодые,
 Остановите поступь этих лет,
 
  Когда в ломбард закладывал часы я.
 На чердаке все мило в двадцать лет!
 
  Лизетта, ты! О, подожди немножко!
 Соломенная шляпка так мила!
 Но шалью ты завесила окошко
 И волосы нескромно расплела.
 Со свежих плеч скользит цветное платье.
 Какой ценой свой легкий маркизет
 
  Достала ты — не мог тогда не знать я…
 На чердаке все мило в двадцать лет!
 
  Я помню день: застольную беседу,
 Кружок друзей и песенный азарт.
 При звоне чаш узнал я про победу
 И срифмовал с ней имя «Бонапарт».
 Ревели пушки, хлопали знамена,
 Янтарный пунш был славой подогрет.
 
  Мы пили все за Францию без трона…
 На чердаке все мило в двадцать лет!
 
  Прощай, чердак! Мой отдых был так краток.
 О, как мечты прекрасны вдалеке!
 Я променял бы дней моих остаток
 За час один на этом чердаке.
 Мечтать о славе, радости, надежде,
 Всю жизнь вместить в один шальной куплет,
 
  Любить, пылать и быть таким, как прежде!
 На чердаке прекрасно в двадцать лет!
 
 Перевод Вс. Рождественского
 
  Будущность Франции [72]
 
  Я дружен стал с нечистой силой,
 И в зеркале однажды мне
 Колдун судьбу отчизны милой
 Всю показал наедине.
 Смотрю: двадцатый век в исходе,
 Париж войсками осажден.
 Все те же бедствия в народе,
 И все командует Бурбон.
 
  Все измельчало так обидно,
 Что кровли маленьких домов
 Едва заметны и чуть видно
 Движенье крошечных голов.
 Уж тут свободе места мало,
 И Франция былых времен
 Пигмеев королевством стала,
 Но все командует Бурбон.
 
  Мелки шпиончики, но чутки;
 В крючках чиновнички ловки;
 Охотно попики-малютки
 Им отпускают все грешки.
 Блестят галунчики ливреек;
 Весь трибунальчик удручен
 Караньем крошечных идеек,
 И все командует Бурбон.
 
  Дымится крошечный заводик,
 Лепечет мелкая печать,
 Без хлебцев маленьких народик
 Заметно начал вымирать.
 Но генеральчик на лошадке,
 В головке крошечных колонн,
 Уж усмиряет «беспорядки»…
 И все командует Бурбон.
 
  Вдруг, в довершение картины,
 Все королевство потрясли
 Шаги громадного детины,
 Гиганта вражеской земли.
 В карман, под грохот барабана,
 Все королевство спрятал он.
 И ничего — хоть из кармана,
 А все командует Бурбон.
 
 Перевод В. Курочкина
 
  Стрелок и поселянка
 
  Проснулась ласточка с зарею,
 Приветствуя весенний день.
 — Красавица, пойдем со мною:
 Нам роща отдых даст и тень.
 Там я у ног твоих склонюся,
 Нарву цветов, сплету венок…
 
  — Стрелок, я матери боюся.
 Мне некогда, стрелок.
 
  — Мы в чащу забредем густую:
 Она не сыщет дочь свою.
 Пойдем, красавица! Какую
 Тебе я песенку спою!
 Ни петь, ни слушать, уверяю,
 Никто без слез ее не мог…
 
  — Стрелок, я песню эту знаю.
 Мне некогда, стрелок.
 
  — Я расскажу тебе преданье,
 Как рыцарь к молодой жене
 Пришел на страшное свиданье
 Из гроба… Выслушать вполне
 Нельзя без трепета развязку.
 Мертвец несчастную увлек…
 
  — Стрелок, я знаю эту сказку.
 Мне некогда, стрелок.
 
  — Пойдем, красавица. Я знаю,
 Как диких усмирять зверей,
 Легко болезни исцеляю;
 От порчи, глаза злых людей
 Я заговаривать умею
 И многим девушкам помог…
 
  — Стрелок, я ладанку имею.
 Мне некогда, стрелок.
 
  — Ну, слушай! Видишь, как играет
 Вот этот крестик, как блестит
 И жемчугами отливает…
 Твоих подружек ослепит
 Его игра на груди белой.
 Возьми! Друг друга мы поймем…
 
  — Ах, как блестит! Вот это дело!
 Пойдем, стрелок, пойдем!
 
 Перевод В. Курочкина
 
  Надгробное слово Тюрлюпену [73]
 
  Умер он? Ужель потеха
 Умирает? Полно врать!
 Он-то умер, кто от смеха
 Заставлял нас помирать?
 Не увидим больше, значит,
 
  Ах!
 Мы ни Жилля, ни Скапена?
 Каждый плачет, каждый плачет,
 Провожая Тюрлюпена.
 
  Хоть ума у нас палата
 Мы не смыслим ни черта:
 Не узнали в нем Сократа
 Мы под маскою шута.
 Мир о нем еще услышит,
 
  Ах!
 Клио или Мельпомена
 Нам опишет, нам опишет
 Жизнь паяца Тюрлюпена!
 
  Хоть обязан он рожденьем
 Аббатисе некой был
 Знатным сим происхожденьем
 Вовсе он не дорожил:
 — Ведь один у всех был предок,
 
  Ах!
 Наплевать мне на Тюрпена.
 Как он редок, как он редок,
 Ум паяца Тюрлюпена!
 
  Он Бастилью брал, был ранен,
 Был солдатом, а потом
 Очутился в балагане,
 Стал паяцем и шутом.
 Выручая очень мало,
 
  Ах!
 Был он весел неизменно…
 Поражала, поражала
 Бодрость духа Тюрлюпена.
 
  Всем, кто беден, — брат названый,
 Он всех чванных осуждал
 И, свой плащ латая рваный,
 Философски рассуждал:
 — Что за прок в наряде новом?
 
  Ах!
 Разве счастью он замена?
 Каждым словом, каждым словом
 Дорожили Тюрлюпена.
 
  — Королевскую персону
 Хочешь видеть? — А к чему?
 Разве снимет он корону,
 Если я колпак сниму?
 Нет, лишь хлебопеку слава,
 
  Ах!
 Вот кто друг для Диогена!
 Крикнем «браво», крикнем «браво»
 Мы ответу Тюрлюпена.
 
  — Победителей народу
 Восхваляй! Лови экю!
 — Чтоб бесчестил я свободу?
 Побежденных я пою!
 — Так в тюрьму иди, да живо!
 
  Ах!
 — Я готов, о тень Криспена!
 Как красиво, как красиво
 Прямодушье Тюрлюпена!
 
  — Ну, а черные сутаны?
 — Мы соперники давно.
 Церкви или балаганы
 Это, право, все равно.
 Что Юпитер, что Спаситель
 
  Ах!
 Два бездушных манекена.
 Не хотите ль, не хотите ль
 Знать о боге Тюрлюпена?
 
  У покойного, конечно,
 Недостаток все же был:
 Слишком влюбчив, он беспечно,
 Как и мать его, любил…
 Право, яблочко от Евы,
 
  Ах!
 Он бы принял непременно…
 Стройте, девы, стройте, девы,
 Мавзолей для Тюрлюпена!
 
 Перевод Вал. Дмитриева
Перейти к странице:
Предыдущая страница
Следующая страница