Песни. Стихотворения
Часть 42 из 111 Информация о книге
Дурное вино
Будь благословенно, скверное вино!Не опасно вовсе для меня оно.Пусть льстецы, съедая даровой обед,Восхваляют громко тонкий твой букет;Будь благословенно: я тебя не пьюЛишь цветы тарелки я тобой полью.Будь благословенно, скверное вино!Нашему здоровью не вредит оно:Потому что, знаю, — как начну я пить,Я могу советы доктора забыть,Доктора, который говорит: «Не пей!Время миновало, — говорит, — затей.Можешь петь стихами Вакха торжество,Но, как жрец, не зная, славит божество».Будь благословенно, скверное вино!Постоянству страсти не вредит оно:Потому что, знаю, — охмелев чуть-чуть,Отыщу к соседке заповедный путь;А уж там, известно, не уйдешь, покаНе лишишься вовсе чувств и кошелька…А хозяйка Лиза, как итог сведет,Видимый упадок поутру найдет…Будь благословенно, скверное вино!Нашему сознанью не вредит оно:Потому что, знаю, — ум воспламенив,Ты возбудишь разом стихотворный взрыв;А хмельной слагает песни без трудаДа такие песни, что за них — беда!С песенкой такою на кого найду!Отрезвлюсь — да поздно: уж попал в беду!..Будь благословенно, скверное вино!Нашему веселью не вредит оно:Потому что в клетке вовсе не смешно…Будь благословенно… Где ж, друзья, вино?Вместо этой дряни — весело, легкоРвется из бутылки резвое клико.Ну, уж будь что будет — наливай, друзья!Наливай, не бойся — уж не трушу я,Наливай полнее — мне уж все равно…Будь благословенно, доброе вино!Портной и волшебница
В Париже, нищетой и роскошью богатом,Жил некогда портной, мой бедный старый дед;У деда в тысячу семьсот восьмидесятомГоду впервые я увидел белый свет.Орфея колыбель моя не предвещала:В ней не было цветов… Вбежав на детский крик,Безмолвно отступил смутившийся старик:Волшебница в руках меня держала…И усмиряло ласковое пеньеМой первый крик и первое смятенье.В смущенье дедушка спросил ее тогда:— Скажи, какой удел ребенка в этом мире?Она в ответ ему: — Мой жезл над ним всегда.Смотри: вот мальчиком он бегает в трактире,Вот в типографии, в конторе он сидит…Но чу! Над ним удар проносится громовыйЕще в младенчестве… Он для борьбы суровойРожден… но бог его для родины хранит…И усмиряло ласковое пеньеМой первый крик и первое смятенье.Но вот пришла пора: на лире наслажденьяЛюбовь и молодость он весело поет;Под кровлю бедного он вносит примиренье,Унынью богача забвенье он дает.И вдруг погибло все: свобода, слава, гений!И песнь его звучит народною тоской…Так в пристани рыбак рассказ своих крушенийПередает толпе, испуганной грозой…И усмиряло ласковое пеньеМой первый крик и первое смятенье.— Все песни будет петь! Не много в этом толку!Сказал, задумавшись, мой дедушка-портной.Уж лучше день и ночь держать в руках иголку,Чем без следа пропасть, как эхо, звук пустой…— Но этот звук пустой — народное сознанье!В ответ волшебница. — Он будет петь грозу,И нищий в хижине и сосланный в изгнаньеНад песнями прольют отрадную слезу…И усмиряло ласковое пеньеМой первый крик и первое смятенье.Вчера моей душой унынье овладело,И вдруг глазам моим предстал знакомый лик.— В твоем венке цветов не много уцелело,Сказала мне она, — ты сам теперь старик.Как путнику мираж является в пустыне,Так память о былом отрада стариков.Смотри, твои друзья к тебе собрались нынеТы не умрешь для них и будущих веков…И усмирило ласковое пенье,Как некогда, души моей смятенье.Богиня
(К женщине, олицетворявшей Свободу на одном из празднеств Революции)
Тебя ль я видел в блеске красоты,Когда толпа твой поезд окружала,Когда бессмертною казалась ты,Как та, чье знамя ты в руке держала?Ты прелестью и славою цвела;Народ кричал: «Хвала из рода в роды!»Твой взор горел; богиней ты была,Богиней Свободы!Обломки старины топтала ты,Окружена защитниками края;И пели девы, сыпались цветы,Порой звучала песня боевая.Еще дитя, узнал я с первых днейСиротский жребий и его невзгодыИ звал тебя: «Будь матерью моей,Богиня Свободы!»Что темного в эпохе было той,Не понимал я детскою душою,Боясь лишь одного: чтоб край роднойНе пал под иноземною рукою.Как все рвалось к оружию тогда!Как жаждало военной непогоды!О, возврати мне детские года,Богиня Свободы!Чрез двадцать лет опять уснул народ,Вулкан, потухший после изверженья;Пришелец на весы свои кладетИ золото его и униженье.Когда, в пылу надежд, для красотыМы воздвигали жертвенные своды,Лишь грезой счастья нам явилась ты,Богиня Свободы!Ты ль это, божество тех светлых дней?Где твой румянец? Гордый взгляд орлицы?Увы! не стало красоты твоей.Но где же и венки и колесницы?Где слава, доблесть, гордые мечты,Величие, дивившее народы?Погибло все — и не богиня ты,Богиня Свободы!