Уснуть и только

– Но, милорд…
«Господи, но не могу же я вслух сказать, что все в один голос утверждают, будто Колин – идиот, что сплетни о его лунатизме ходят по всей Бивелхэмской долине!»
– Да-да, я слушаю?..
Роберт затряс головой.
– Не знаю, что и сказать, милорд.
Внезапно архиепископ потерял терпение и не счел нужным этого скрывать:
– Хочу заметить, Шарден, что меня удивляет ваша реакция. Я, признаться, полагал, что союз с братом архиепископа Кентерберийского польстит любому отцу в нашем королевстве.
В Роберте вдруг совершенно не к месту взыграл дух противоречия.
– Милорд, я ни в коей мере не хотел вас обидеть. Только сознание огромной чести, которую вы мне оказали, заставило меня лишиться дара речи. Естественно, мне было бы очень приятно самому встретиться с господином Колином…
– Понятно. – Архиепископ встал и подошел к столу – будто черный призрак вдруг вырос из-под земли.
Холеной белой рукой он наполнил вином два золоченых кубка.
– Не сомневаюсь, Роберт, что и до вас дошли слухи об исключительной застенчивости и робости моего брата. Конечно, многое из того, что болтают, сильно преувеличено! Но истина состоит в том, что он действительно не питает интереса к людям и сторонится их.
– Но как же тогда с Ориэль?
– Мне кажется, Колин нравится вашей дочери, а что до него, то он безмерно ей предан. По сути, они очень подходят друг другу. Во всяком случае, так я подумал, когда Ориэль вчера у нас обедала. – Сделав паузу, архиепископ отпил глоток вина и немного пожевал тонкими губами, наслаждаясь изысканным вкусом. – Само собой разумеется, учитывая упомянутые особенности моего брата, вопрос о приданом вообще не будет ставиться. Что вы теперь скажете?
Роберт едва не упал со стула: вначале Джулиана де Молешаль, а теперь – сам архиепископ Кентерберийский! И оба готовы взять его дочь без приданого!
– Я должен подумать, милорд, – осторожно ответил Роберт.
На лице Стратфорда не шевельнулся ни один мускул, но взгляд стал заметно жестче.
– Я ожидал от вас несколько иного ответа, Шарден.
Роберт опустил глаза.
– Милорд, сейчас я ничего не могу сказать. Совесть подсказывает мне, что следует спросить у Ориэль, не внушает ли ей… робость господина Колина… – Он откашлялся. – Не внушает ли ей…
К счастью, он был избавлен от необходимости заканчивать эту фразу – снаружи послышался звук гитары.
– Это он, – отрывисто произнес Стратфорд. – Взгляните сами.
Подойдя к окну, Роберт взглянул вниз и увидел безобидное создание, склонившееся над музыкальным инструментом с таким видом, будто в нем сосредоточилась вся его жизнь.
– Колин! – окликнул Стратфорд. – Сию минуту поднимись сюда. Тебя желает видеть господин Шарден.
Молодой человек перестал играть и поднял голову. Роберт увидел в его голубых глазах страх и удивление. Минуту или две спустя Колин все с тем же испуганным видом уже стоял в дверях, неловко кланяясь.
Архиепископ заговорил неожиданно громко и резко:
– Давай-ка, скажи господину Шардену о своей любви к его дочери. Говори! Я уже сделал от твоего имени официальное предложение, теперь твоя оч редь.
Его брат, побагровев, переминался с ноги на ногу, в то время как Стратфорд глядел на беднягу с таким видом, точно готов был его ударить. Роберт Шарден не отличался мягкосердечием, но сейчас и ему стало жаль молодого человека.
– Итак, вы хотите жениться на Ориэль? – как можно мягче спросил он.
– О, да! – воскликнул Колин, бросаясь на колени и в замешательстве целуя руку Роберта. – Пожалуйста, разрешите мне, сэр. Я всегда буду добр к ней, клянусь вам.
У Шардена упало сердце – молодой человек был явно не в своем уме.
– Я поговорю с ней, – устало ответил он. – Это все, что я могу сделать.
– Если она будет со мной, – заверил Колин, – я посвящу ей всю свою жизнь – как было всегда.
Выходя из дворца, Роберт де Шарден заметил у задней двери Колина и высокого худощавого юношу, которого он видел впервые. И пока Роберт взбирался на лошадь, незнакомец помог Колину сделать то же самое, а затем и сам вскочил в седло.
Проследив за взглядом Роберта, сопровождавший хозяина Коггер пояснил:
– Это один из новых домочадцев милорда; оруженосец, прибывший сюда вместе со своим хозяином, гасконским рыцарем.
– Что им здесь понадобилось?
– Рыцарь хочет получить возмещение за потерю своих земель. Однако поскольку король чересчур занят, чтобы уделить ему внимание, они оба пока поступили на службу к архиепископу. Говорят, оруженосец назначен присматривать за господином Колином.
– Стало быть, он действительно сумасшедший?
– О-о, совершенно, сэр, – беспечно ответил ни о чем не подозревавший Коггер.
Роберт покачал головой, но ничего не сказал. Когда они с Коггером выехали на дорогу, ведущую в Шарден, Роберт увидел, как гасконец и брат архиепископа повернули в направлении Бэйнденна.
– Интересно, куда они направились?
– Наверное, на речку, сэр. Должно быть, господин Маркус учит полоумного охотиться и ловить рыбу.
– А рыцарь? Он чем занимается? Коггер серьезно взглянул на хозяина.
– Становится лучшим другом каждого, с кем ему доведется свести знакомство. Он уже приглашен в Глинд, и я знаю, что мадам Маргарет ждала только вашего возвращения, чтобы пригласить его к обеду в Шарден.
Роберт опешил.
– Маргарет его знает?
– Конечно, сэр. Несколько раз они выезжали вместе на прогулки, и она показывала ему самые живописные уголки в наших краях.
Брови Роберта взметнулись. Так вот где лежит объяснение неожиданных перемен в его жене! Бедняжка потеряла голову, вообразив, что безземельный гасконец пал жертвой ее чар. По лицу Роберта промелькнула легкая тень неудовольствия, в глазах появилось холодное, расчетливое выражение.
– Надеюсь, этот человек должным образом оценил оказанную ему честь?
– По-моему, сэр, он очень признателен мадам Маргарет. Он уже приготовил для нее несколько настоев – как говорят, это арабские снадобья для красоты и здоровья.
У Роберта сразу возникло множество новых вопросов, но расспрашивать слугу было ниже его достоинства. Вместо этого он заметил:
– Спасибо, Коггер, но мне будет интереснее услышать обо всем от самой мадам.
Поставленный на место управляющий замолчал, и они отправились домой.
– Кто это? – поинтересовался в свою очередь Маркус, наблюдая за удаляющимися всадниками.
– Господин Шарден.
– Отец Ориэль? – оруженосец взглянул на далекую фигуру с новым интересом.
– Да. А скоро, наверное, будет и моим.
– Как это?
– Джон попросил для меня руки Ориэль. Он хочет, чтобы она стала моей женой.
Желудок Маркуса отреагировал так быстро, что на минуту ему показалось, будто сейчас у него начнется приступ рвоты, и он инстинктивно прикрыл рот ладонью.
– Что с тобой, Маркус? Тебе плохо? Ты заболел?
Невинные голубые глаза встревожено глядели на Маркуса.
– Нет, ничего страшного. Сейчас все пройдет.
Маркус сполз с лошади и прижался к ее теплому коричневому боку. Отныне ее запах всегда будет ассоциироваться, для него с невыносимой болью в груди, болью, означавшей, что его сердце разбито.
Его глаза скользнули в сторону, и он окинул Колина тяжелым, злым взглядом. Маркусу приходилось слышать, что сумасшедшие дики и необузданны, как животные, в проявлении своей страсти.
– Почему ты так смотришь на меня? – встревоженно спросил Колин. – Я в чем-нибудь провинился?
Маркусу вдруг стало стыдно. В самом деле, разве у него есть какие-то права на Ориэль? Он лишь однажды разговаривал с ней, вот и все. Если ее отец хочет с помощью архиепископа упрочить свое положение, какое дело до этого бедному гасконцу, оруженосцу разорившегося рыцаря?
– Прости меня, – сказал он. – Я задумался.
Колин простодушно улыбнулся.
– Да, ты очень задумчив. Тогда тоже.
– Что ты имеешь в виду? Когда?
– Ну, тогда, – многозначительно объяснил Колин. – В тот раз.