Том 9. Пьесы 1882-1885

Марья Власьевна
 
 
Ей что ни поп, то батька: все равно;
 
Ей лишь бы замуж, разбирать не станет.
 
 
Прасковья Власьевна
 
 
Само собой. Да разве наша воля
 
Себе мужьев по сердцу выбирать!
 
Прикажут, и конец; а мил ли, нет ли —
 
Тебя не спросят.
 
 
Марья Власьевна
 
 
Лучше утопиться.
 
 
Прасковья Власьевна
 
 
Не мы одни, всем девкам та же доля,
 
А всем топиться, Волгу запрудишь.
 
 
Марья Власьевна
 
 
Другая б плакала, а ты так рада.
 
 
Прасковья Власьевна
 
 
О чем, о ком я буду горевать-то?
 
Боярыней живи да величайся,
 
Ешь сладкое, медов сыченых вволю,
 
Гора горой пуховики лебяжьи
 
В опочивальне; хочешь спать, так спи,
 
А нет, лежи: пусть тонет бело тело
 
И нежится. Да вот сама увидишь,
 
Так раздобрею в год, что не узнают.
 
Работы нет, заботы не бывало!
 
Сиди как пава, а кругом рабыни
 
Кроят, и шьют, и строчат во сто рук.
 
Такая жизнь, что умирать не надо!
 
Чего жалеть-то? Девичью красу
 
Да косу русую? Об ней поплачу,
 
Как расплетут, да но уши повяжут
 
Волосником, да бабью кику взденут.
 
 
Недвига
 
 
Тебе с ним жить, ну и живи как знаешь,
 
Не наше дело, кончен разговор!
 
Что ж мы начнем? Все песни перепели.
 
Переиграли игры, разве сказку
 
Договорить, что даве начинали.
 
Да с уговором: нИлюбо — не слушай,
 
Лгать не мешай!
 
 
Прасковья Власьевна
 
 
Досказывай хоть сказку.
 
 
Марья Власьевна
 
 
Ты думаешь, нам очень любы сказки?
 
От скуки слушаем, одна забота,
 
Как время скоротать. А вот ты мелешь,
 
Мы слушаем; так время и проходит.
 
 
Прасковья Власьевна
 
 
Досказывай Никиту Кожемяку!
 
 
Недвига
 
 
Ну, долго ль, коротко ли, в сказке скоро,
 
На деле-то не вдруг. Ну вот в ту пору
 
Сидит себе Никита, кожи мнет.
 
И держит он, красавицы мои,
 
В руках двенадцать кож; вдруг царь в кожевню,
 
Взглянул Никита, так вот и затресся;
 
Со страху ходнем руки заходили,
 
И разорвал он те двенадцать кож.
 
 
Марья Власьевна
 
 
Ну, ври еще!
 
 
Недвига
 
 
Известно, сказка складка,
 
А песня быль; не мимо говорится.
 
 
Марья Власьевна
 
 
Не всякая. Сама же ты певала,
 
Что воля красным девушкам гулять;
 
Молодкам миновалася гульба.
 
Мы девки вот, а все живем в неволе.
 
 
Недвига
 
 
Досказывать аль нет?
 
 
Прасковья Власьевна
 
 
Ну брось, не надо.
 
Уж надоело про змеёв-то слушать!
 
 
Недвига
 
 
Чего же вам?
 
 
Марья Власьевна
 
 
Любовную скажи!
 
 
Прасковья Власьевна
 
 
Ты расскажи, как в тереме высоком
 
Сидит красавица; замком булатным
 
Дверь заперта дубовая, и стража
 
И день и ночь круг терема стоит.
 
И солнцем не печет, и буйный ветер
 
Пахнуть не смеет на нее.
 
 
Недвига
 
 
А дальше?
 
 
Прасковья Власьевна
 
 
А дальше я не знаю; я не стала б
 
Просить тебя, сама бы рассказала.
 
Ты знаешь всю, тебе и книги в руки.
 
 
Марья Власьевна
 
 
Как добрый молодец прокрался в терем…
 
Да ты нам все рассказывай, как было.
 
 
Недвига
 
 
А мать услышит, кто в ответе будет?
 
 
Марья Власьевна
 
 
Пойдем в малину! Не найдут до завтра.
 
 
Недвига
 
 
Ну, быть по-вашему! Срамницы, право!
 
Вас хлебом не корми, а дай послушать
 
Соромских сказок. Да и то сказать —
 
Все взаперти: чужих людей не видим,
 
Гулять нет воли, миловаться не с кем,
 
А у живого на уме живое.
 
 
Все уходят.
Резвый и Степан Бастрюков показываются из бани.
Явление третье
Бастрюков и Резвый.
Резвый
 
 
Рассыпались в кустах.
 
 
Бастрюков
 
 
Мани легонько!
 
 
Резвый свищет. Марья Власьевна подходит к тыну, осматривается; Резвый скрывается, Бастрюков выступает.
Явление четвертое
Бастрюков, Марья Власьевна, Резвый у тына.
Марья Власьевна
 
 
Вот диво-то! Не с неба ль ты свалился?
 
Не вихорь ли занес?
 
 
Бастрюков
 
 
Да надоело
 
Через забор вести переговоры.
 
И видит глаз, да зуб неймет. Поближе
 
Хотелось быть; лицом к лицу, бок о бок
 
Речь тайную, любовную держать
 
И миловаться, как душе угодно.
 
Мы разобрали тын.
 
 
Марья Власьевна