Том 6. Пьесы 1871-1874

Уходят. Из боковой двери, спросонков после полуденного сна, выходит Кочетов, отворяет поставец, достает сулейку и чарку и, оглядываясь, наливает.
Явление второе
Кочетов один.
Кочетов
(со вздохом)
 
 
Единую. Жена не увидала б,
 
Храни Господь! Хоть в доме я глава,
 
А все-таки…
 
 
(Пьет.)
 
 
Закусочки пошарить.
 
 
(Закусывает.)
 
 
А все-таки блюдуся шуму. Звонок,
 
Пронзителен их голос бабий.
 
 
(Откашливаясь.)
 
 
Знатно!
 
Винца испить любезно скуки ради;
 
Да только жаль, что чарочка мала,
 
И потому вторично.
 
 
(Пьет.)
 
 
Вот и полно.
 
 
(Ставит сулейку на место, закрывает поставец и садится к столу.)
 
 
Теперь начну прохладно насыщаться
 
Премудростью чужой.
 
 
(Раскрывает рукопись Домостроя, лежащую на столе.)
 
 
Где ни откроешь,
 
Словесный мед и пища для души.
 
 
(Надевает очки и читает.)
 
 
«А дети аще небрегомы будут,
 
В ненаказании отцов живя,
 
Что согрешат иль злое что содеют, —
 
Отцам и матерям от Бога грех,
 
А от людей укор и поношенье,
 
В дому тщета, и скорби, и убыток,
 
А от судей соромота, продажа».
 
Премудрые слова отца Сильвестра!
 
А далее читаем: «Како дети
 
Спасати страхом». «Не ослабевай,
 
Бия младенца! Аще бо жезлом
 
Биешь его, на здравие бывает,
 
Казни измлада сына своего
 
И ребра сокрушай, покуда мал;
 
А вырастет — не дастся». Это правда.
 
Великий был мудрец отец Сильвестр!
 
Для сына я не пожалел жезла,
 
И вырастил стыдливее девицы:
 
Как рыба, нем пред старшим пребывает,
 
Родителя приказы принимает
 
В молчании, с поклоном исполняет.
 
На праздничных пирушках у родных,
 
Склоня главу, сидит, а очи долу
 
Опущены имеет. Глумотворства,
 
Веселия бежит. А наипаче
 
Учил его блюстися скоморохов,
 
Гудельников, сопельников, глумцов
 
И песен их бесовских; грех тягчайший
 
Сие бо есть. Могу хвалиться смело
 
Перед людьми, что Яков мой не знает
 
Мирских забав и всяческих соблазнов.
 
 
Входит Клушин.
Явление третье
Кочетов и Клушин.
Клушин
 
 
Хозяину и дому благодать
 
И мир!
 
 
Кочетов
(снимая очки)
 
 
Добро пожаловать, приятель
 
Особенный, Василий Фалалеич!
 
Присядь!
 
 
Клушин
 
 
Сажусь. Хозяйка поздорову ль,
 
Кума моя, Анисья Патрикевна?
 
 
Кочетов
 
 
Старуха-то? Старуха ничего,
 
Кой-как плетется.
 
 
Клушин
 
 
Яков понавык ли
 
Писанию приказному?
 
 
Кочетов
 
 
Под страхом
 
Родительским помалу навыкает.
 
Обучится, не вдруг же.
 
 
Клушин
 
 
Ну, и ладно.
 
Все слава Богу, значит?
 
 
Кочетов
 
 
Слава Богу!
 
 
Клушин
 
 
Ну, и восхвалим Бога!
 
 
Кочетов
 
 
И восхвалим
 
За милости его.
 
 
Клушин
 
 
Ему во славу
 
Даров его употребим посильно
 
От лозного плода.
 
 
Кочетов
 
 
Да негде взять-то.
 
Подьячему вкушать не подобает
 
От гроздия. Копейки трудовые
 
В моей мошне дырявой шевелятся,
 
А не рубли, и нам о фряжских винах
 
И греческих и думать непригоже.
 
Простое есть.
 
 
Клушин
 
 
Приказывай!
 
 
Кочетов
 
 
Поспеешь!
 
Приятелю душевно рад; понеже
 
Скудаюся давно беседой умной.
 
По-дружески прошу тебя, Василий,
 
Поговорим с тобой, покуда трезвы.
 
Диковина ль напиться! Мы успеем
 
Осатанеть. Не прочь и я от чарки,
 
Лишь не люблю безумного веселья.
 
Беседовать прохладно я желаю,
 
От разума и от писаний книжных,
 
О том, о сем, о суете житейской.
 
Вопросами друг друга испытуя,
 
Паришь умом над сей земной юдолью,
 
Красноглаголиво, преизощренно,
 
Витийственно свои слагаешь речи,
 
И мнишься быти новый Златоуст.
 
Люблю словес извитие и жажду
 
Его душой. Подьяческих пирушек
 
Не жалую; в них брань да уреканье,
 
Да пьяный шум, воистину бесовский.
 
Не мерзость ли, когда они вприсядку
 
Пускаются по целому десятку!
 
 
Клушин
 
 
А я хмельной умнее.
 
 
Кочетов
 
 
Друг Василий,
 
Не похвались! Ума-то не теряешь,
 
Воистину; да на руку-то скор
 
И дерзостен бываешь в разговоре, —
 
Частехонько за бороду чужую
 
Имаешься, как за свою, без спроса
 
Иль, сохрани Господь, чем ни попало
 
По лысине огреешь.