Том 5. Пьесы 1867-1870

Дмитрий
 
 
Я слышу глас народа
 
В речах бояр моих. Народ московский
 
Заговорит, что я не чту святыни.
 
 
Рожинский
(с нетерпением)
 
 
Сапега ждет приказа твоего.
 
 
Сапега
 
 
Не двинусь я без воли государя.
 
 
Дмитрий
 
 
Вы слышали. Какого вам приказа?
 
И что еще сказать могу?
 
 
Рожинский
 
 
Ты скажешь,
 
Чтоб собрался, не мешкая, Сапега
 
К монастырю; своим боярам новым
 
Молчать велишь, иль я молчать заставлю
 
По-своему.
 
 
Дмитрий
(обидевшись, боярам)
 
 
Мой гетман лучше знает,
 
Что делать мне и говорить.
 
 
Рожинский
 
 
Еще бы!
 
Я знаю все. Ты царь благочестивый
 
И Троицкий старинный монастырь
 
Ты уберечь и сохранить желаешь.
 
Да твой ли он? Он Шуйского покуда,
 
И в нем враги твои сидят. Ты хочешь,
 
Чтоб у тебя была святыня эта,
 
Так надо взять ее — и мы возьмем.
 
Вот мысль твоя. Ну, с Богом, пан Сапега,
 
Сбирайся в путь.
 
 
Дмитрий
 
 
С тобой пойдут поляки?
 
 
Сапега
 
 
И русские.
 
 
Дмитрий
 
 
Не верю.
 
 
Сапега
 
 
Пан Лисовский
 
Идет со мной и с ним шесть тысяч русских,
 
Да я возьму с собой людей охочих.
 
 
Дмитрий
(с важностью)
 
 
Ну, если так, иди! Мы, царь Димитрий
 
Иванович, московский и всей Руси,
 
Всех царств и княжеств наших самодержец,
 
Единый, Богом данный и хранимый,
 
Помазанный и вознесенный Богом
 
Над прочими царями и, подобно
 
Израилю, ведомый высшей силой,
 
Единый христианский царь с востока
 
До запада, и многих государств
 
Самодержавный повелитель, ныне
 
Тебе, Ян Петр Сапега, указали
 
Идти войной на царских супостатов,
 
Сидельцев Троицы Живоначальной
 
Монастыря, и промышлять над ними.
 
Поди к руке моей.
 
 
Сапега кланяется.
 
 
Повелеваем
 
Тебе, наш думный дьяк Денис Сафонов.
 
И написать, и в войске объявить
 
Охочим людям, буде пожелают,
 
Идти с Петром Сапегою на наших
 
Изменников, которые доселе
 
Челом мне, государю, не добили
 
И вин своих не принесли; пусть идут,
 
Надежные на милости господни
 
И Богородицы его пречистой,
 
Великого Николы-чудотворца,
 
И жалованье царско неисчетно
 
Великое мое.
 
 
(Рожинскому.)
 
 
Великий гетман.
 
В моем стану и войске все ль спокойно?
 
 
Рожинский
 
 
Великий царь, давно пора тебе
 
Сидеть в Москве на дедовских престолах,
 
А здесь пока во временном стоянье,
 
Под Тушином селом, и день вчерашний,
 
И ночь прошли, Бог дал, благополучно.
 
Нельзя сказать, чтоб вовсе без греха,
 
А не было беды большой. Казаки
 
Московского гонца вчера поймали
 
И отдали его на береженье
 
Из выходцев московских дворянину,
 
А тот его не устерег.
 
 
Дмитрий
 
 
Повесить!
 
 
Рожинский
 
 
Поссорился вчера Буявский ротмистр
 
С товарищем за дружеской попойкой
 
И во хмелю убил до смерти.
 
 
Дмитрий
 
 
На-ко!
 
 
Рожинский
 
 
Мы строгостью такою всех разгоним.
 
Буявского, я думаю, простить.
 
Поляки нам за жалованье служат,
 
Они пришли на помощь — наши гости,
 
А не рабы, мы жалованье прежде
 
Должны отдать.
 
 
Дмитрий
 
 
И отдадим в Москве.
 
 
Рожинский
 
 
О деньгах речь, так жди; а за провинность
 
Казнить сейчас, — какая ж будет правда!
 
И кто ж служить поедет к нам из Польши?
 
 
Дмитрий
 
 
А кто ж из русских в Тушино пойдет,
 
Когда казнить мы будем только русских
 
И миловать поляков виноватых.
 
Полякам ты заступник, а за русских
 
Не вымолвишь и слова. Виноваты
 
Равно они, равно достойны казни;
 
Коль миловать, так надобно обоих.
 
 
Сапега
 
 
Рожинский-князь, проси за поляка,
 
А я челом за русского ударю.
 
Мне русские нужней; я в сердце Руси
 
Веду войну; разведать путь-дорогу
 
И корм найти свои скорее могут,
 
И лишнему я рад. Не сотню тысяч
 
Веду с собой, мне каждый ратник дорог.
 
Великий царь, пусти его со мною
 
Под Троицу!
 
 
Рожинский
 
 
Ждут милости иль казни
 
Буявский пан и Редриков Максим
 
У твоего крыльца.
 
 
Дмитрий
 
 
Привесть виновных.
 
Вводят Максима Редрикова и поляка.
 
Хоть оба вы, за ваши воровства,
 
И довелись до лютой смертной казни,
 
Для радости свидания с женой,
 
Мариной Юрьевной всея России,
 
Прощаю вас.