Том 3. Пьесы 1862-1864

Часть 9 из 94 Информация о книге

(Уходит.)
Сцена вторая
ЛИЦА:
Марфа Борисовна.
Домна, старуха.
Минин.
Аксенов.
Поспелов.
Иван Кувшинннков, сотник из Балахны, и Григорий Лапша, крестьянин из Решмы — предводители восстания на Волге.
Юродивый.
Девушки.
Просторная бревенчатая светлица. В правой стене два маленьких окна; на левой стороне перегородка с решетчатым расписным верхом; в конце перегородки узенькая дверь; за дверью резной и расписной столб, в котором утвержден верхний брус перегородки; прямо за столбом и до самого угла изразцовая печь; в задней стене выходная дверь; по задней и по правой стене лавки; с правой стороны большой дубовый стол; у перегородки небольшая приставная скамья; у задней стены несколько пяльцев. Лавки, полки, косяки — с резьбой.
Явление первое
Входят Домна, юродивый и девушки и потом Марфа Борисовна.
Домна
Ну, девушки, примайтесь за работу!
Девушки садятся за пяльцы.
А ты, убогонький, у нас ночуешь —
Что по дворам проситься на ночь глядя!
Пойдешь к заутрене и нас разбудишь.

Юродивый салится к печке. Марфа Борисовна выходит в задумчивости из-за перегородки и садится на скамью с левой стороны. Домна садится у ног ее на низенькой скамейке.
А ты бы нам сказала что-нибудь.
Ишь память-то какая золотая!
А у меня так словно решето;
Что ни услышу, тут же и забуду.
Ты давеча не досказала утром
Нам про царевича, как открывали;
Вот, благо время, доскажи теперь!

Марфа Борисовна
Да, девушки, произволеньем божьим,
И в наше время чудо совершилось.
И говорят, все пело: ожерелье
Жемчужное, шириночка в руке
Тафтяная, вся золотом расшита
И серебром, кафтанчик на хребтах
На беличьих и сапожки; все цело…
Да горсть орешков; как его убили,
В руках держал орехи; обагрились
Орешки кровью; так и положили
С ним вместе. Вот какое чудо было!
Перенесли из Углича в Москву,
Там и стоит, и многих исцеляет.

Молчание.
Домна
Замолкли. Тихий ангел пролетел.

Марфа Борисовна
Чем молча-то сидеть, так лучше спойте
Нам «О пустыне» стих душеполезный,
Любимый Мой.

Домна
Благое дело — славить
На всякий день и час Господне имя,
Да и работа, говорят, спорится
За пением благочестивым. Пойте!

Девушки
(поют)
Пустыня прекрасная!
Меня многогрешную,
Как чадо свое, приими.
Любимая мать моя,
В пристанище тихое,
В безмолвные недра свои!
Чертоги высокие
И ризы богатые
Меня от грехов не спасут.
Богатства и почести
Все тленны и суетны,
Не станут со мною на суд.
Луга твои тихие,
Цветы испещренные,
И красен и дивен твой сад!
Деревья кудрявые
И листье зеленое
В пустыне без ветра шумят.

Останавливаются. Все прислушиваются.
Домна
Стучится некто.

Марфа Борисовна
Отопри поди!

Девушки собирают работу. Домна уходит и скоро возвращается.
Домна
Гостей веду. Идет Кузьма Захарьич.

Марфа Борисовна
Один или ведет кого-нибудь?

Домна
Какие-то незнаемые люди.

Марфа Борисовна
Подите, девушки!

Девушки уходят. Входят Минин, Кувшинников и Лапша.
Явление второе
Марфа Борисовна, Домна, Минин, Кувшинников, Лапша и юродивый.
Марфа Борисовна
Покорно просим.

(Домне.)
А ты поди да принеси медку!

Домна уходит.
Минин
С гостями; уж не осуди!

Марфа Борисовна
И, что ты!

Минин
Иван Кувшинников, из Балахны,
Начальный человек; а это Гриша
Лапша, из Решмы, тоже воевода.
Взял мужичков, кой-чем вооружились,
Да с Богом и пошли на супостата.
И Бог помог, себя не осрамили.

Марфа Борисовна
Ну, вот спасибо за таких гостей!
Прошу садиться!

Кувшинников
Ты, Кузьма Захарьич,
Садись вперед.

Минин
Вы гости, я здесь свой.

Кувшинников
Лапша, садись!

Лапша
Нет, мне не подобает.
Садись, я за тобой.

Садятся.
Минин
Ну, вот и ладно.

(Садится.)
А! Да и Гриша здесь!

Марфа Борисовна
Ступай-ка в кухню,
Да и ложись на печку; там теплее.

Юродивый
Прощайте!

(Уходит.)
Минин
Божий человек. Лет с восемь
Тому, к нам в город он еще ребенком
Пришел и сел на паперти церковной.
Откуда, кто такой — никто не знает,
Должно быть, сирота бездомный. Мало
И говорит, и только церковь любит.
Ест что дадут, спит где укажут. Разум
Нехитрый у него, а богомолен:
Пристанет к богомольцам, да и бродит
По всем обителям. В Москву ходил,
И в Киев, и к ростовским чудотворцам.
Прослышал он про разоренье наше,
И слабый ум в нем больше помутился;
Еще он тише стал, еще святее,
И все сбирается куда-то, денег
Все на дорогу просит. И за мной
Он следом ходит и в глаза мне смотрит,
Как будто он прочесть в них хочет что-то
Иль ждет чего. А спросишь, так молчит.
Неразговорчив он; вот разве вспомнит
Про красоту обителей святых,
Тогда разговорится и представит,
Как вочию, и красоту лесов,
И гор, и рек широких. Все бы слушал!
И умный не расскажет так, как он.

Перейти к странице:

Предыдущая страница

Следующая страница