Том 3. Пьесы 1862-1864

Биркин.
Семенов.
Минин.
Аксенов.
Несколько дворян, боярских детей и посадских.
Место в Кремле, близ воеводского дома.
Аксенов, несколько дворян, боярских детей и посадских выходят из воеводского дома.
Явление первое
[Аксенов, дворяне, боярские дети и посадские.]
Аксенов
 
 
Вот грамоту прочли от патриарха,
 
А толку что! О деле позабыли,
 
Про земскую беду помину нет,
 
И что у них на Минина за злоба!
 
Кузьме и рта разинуть не дают.
 
Ругательски ругали. Дьяк Семенов
 
Озлобился, и не уймешь, а Биркин,
 
Кажись, его зубами бы загрыз.
 
Наместо дела, ссоры да отписки:
 
Пошлем в Казань, казанцы к пермичам.
 
Гонцы гоняют, дело не спорится.
 
 
Из воеводского дома выходят Биркин, Семенов и Минин.
Явление второе
[Те же, Биркин, Семенов и Минин.]
Семенов
 
 
Наслушались мы вдоволь разговору
 
Сегодня. Сыт ли ты, Иван Иваныч?
 
 
Биркин
 
 
По горло сыт. От ваших разговоров
 
Завяли уши.
 
 
Семенов
 
 
Ну, Кузьма Захарьев,
 
Спасибо за науку! Угостил
 
Нас, дураков, разумными речами,
 
Так и сидели все, развеся уши,
 
Да слушали.
 
 
Биркин
 
 
Ну, как его не слушать,
 
Он всех умней! Ишь краснобай какой!
 
 
Минин
 
 
Не помню я, что говорил; быть может,
 
Кого обидел словом. Не вините;
 
Не сам я говорил, кровь говорила.
 
 
Семенов
 
 
Обидеть не обидел, грех сказать;
 
А насказал довольно, не уложишь
 
В большой мешок.
 
 
Биркин
 
 
Да кто же виноват?
 
Мы сами дали волю, так и слушай!
 
А он и рад.
 
 
Минин
 
 
Да кто же запретит
 
Мне говорить?
 
 
Семенов
 
 
Да всякий, кто постарше.
 
 
Минин
 
 
За веру православную стою,
 
Не за дурное что. Молчать нельзя мне.
 
 
Семенов
 
 
Ведь ты еще не воевода! Скажут,
 
Чтоб говорил — так говори что хочешь;
 
А скажут: замолчи! — так замолчишь!
 
 
Минин
 
 
Не замолчу. На то мне дан язык,
 
Чтоб говорить. И говорить я буду
 
По улицам, на площади, в избе,
 
И пробуждать, как колокол воскресный,
 
Уснувшие сердца. Вы подождите,
 
Я зазвоню не так. Не хочешь слушать,
 
Я не неволю: не любо — не слушай;
 
А замолчать меня заставить трудно.
 
Я не свои вам речи говорил:
 
Великий господин наш, патриарх,
 
Велит нам быть в любви, соединенье
 
И промышлять, как душу положить
 
За веру. Нас с тобой Господь рассудит,
 
Кто прав, кто виноват. Вы не хотели
 
Послушаться; смотрите, не пришлось бы
 
Вам каяться.
 
 
Семенов
 
 
Послушаться тебя!
 
Чего ты захотел! Ты будь доволен,
 
Что слушали, молчать не заставляли.
 
 
Биркин
 
 
Да из избы не выгнали тебя.
 
 
Уходят, и за ними все, исключая Минина и Аксенова.
Явление третье
Минин и Аксенов.
Минин
 
 
Знать, им не жаль ни крови христианской,
 
Ни душ своих. Какая им корысть!
 
Самим тепло, а братию меньшую
 
Пусть враг сечет и рубит, да и души
 
Насильным крестным целованьем губит.
 
Просил я их со многими слезами,
 
Какую ни на есть, придумать помощь, —
 
И слышать не хотят. Не их, вишь, дело!
 
Так чье же?
 
 
Аксенов
 
 
Не надейтеся на князи!
 
 
(Уходит.)
Минин
 
 
И вправду. Нам теперь одна надежда —
 
На Бога. Помощи откуда ждать!
 
Кто на Руси за правду ополчится?
 
Кто чист пред Богом? Только чистый может
 
Святое дело честно совершить.
 
Народ страдает, кровь отмщенья просит,
 
На небо вопиет. А кто подымет,
 
Кто поведет народ? Он без вождя,
 
Как стадо робкое, рассеян розно.
 
Нет помощи земной — попросим чуда;
 
И сотворит Господь по нашей вере.
 
Молиться надо! В старину бывало,
 
Что в годы тяжкие народных бедствий
 
Бог воздвигал вождей и из народа.
 
Возможно ли, чтоб попустил погибнуть
 
Такому царству праведный Господь!
 
Вон огоньки зажглись по берегам.
 
Бурлаки, труд тяжелый забывая,
 
Убогую себе готовят пищу.
 
Вон песню затянули. Нет, не радость
 
Сложила эту песню, а неволя,
 
Неволя тяжкая и труд безмерный,
 
Разгром войны, пожары деревень,
 
Житье без кровли, ночи без ночлега,
 
О, пойте! Громче пойте! Соберите
 
Все слезы с матушки широкой Руси,
 
Новогородские, псковские слезы,
 
С Оки и с Клязьмы, с Дона и с Москвы,
 
От Волхова и до широкой Камы.
 
Пусть все они в одну сольются песню
 
И рвут мне сердце, душу жгут огнем
 
И слабый дух на подвиг утверждают.
 
О Господи! Благослови меня!
 
Я чувствую неведомые силы,
 
Готов один поднять всю Русь на плечи,
 
Готов орлом лететь на супостата,
 
Забрать под крылья угнетенных братий
 
И грудью в бой кровавый и последний.
 
Час близок! Смерть злодеям! Трепещите!
 
Из дальнего Кремля грозит вам Минин.
 
А если Бог отступит от меня
 
И за гордыню покарать захочет,
 
Успеха гордым замыслам не даст,
 
Чтоб я не мнил, что я его избранник, —
 
Тогда я к вам приду, бурлаки-братья,
 
И с вами запою по Волге песню,
 
Печальную и длинную затянем,
 
И зашумят ракитовы кусты,
 
По берегам песчаным нагибаясь;
 
И позабудет бросить сеть рыбак
 
И в тихом плёсе на челне заплачет;
 
И девка с ведрами на коромысле,
 
Идя домой извилистой тропинкой,
 
Оглянется с горы и станет слушать
 
И, рукавами слезы утирая,
 
Широкие измочит рукава;
 
Бурлаки запоют ее под лямкой
 
И балахонцы за своей работой
 
Над новою расшивой, с топорами.
 
И понесется песня, и прольется
 
Из века в век, пока стоит земля.
 
О Господи! Грешу я; мал я духом,
 
Смел усомниться в благости твоей!
 
Нет, прочь сомненья! Перст твой вижу ясно.
 
Со всех сторон мне шепчут голоса:
 
«Восстань за Русь, на то есть воля Божья!»